Конечно, Банч наблюдал за ней из открытого окна на втором этаже, прожигал взглядом.
Она увидела, что хотела. Отвернулась и как можно быстрее рванула к задней калитке, перескакивая через кучи мусора на пути, добравшись за считаные секунды.
Банч на втором этаже увидел, как она бежит к калитке, и в то же время услышал грохот шагов на лестнице, и его нутро охватил внезапный ужас. В панике он обернулся к стулу рядом со своим, в нескольких длинных метрах, где лежал пистолет. Туда он все еще и смотрел, когда дверь вышибли и внутрь ворвался Джо Пек с револьвером и еще двое, один – с дробовиком.
Прямо перед тем как коснуться калитки и услышать гром выстрелов, Гарольдин услышала крик, и ей показалось, что она в нем разобрала: «Ты, гребаная черная сука!»
Но как тут поймешь наверняка. Она вышла за калитку и исчезла.
23. Последние октябри
23. Последние октябри
На третий день в больнице Димс проснулся с рукой в гипсе и знакомым болезненным звоном в ушах, от которого кровь покалывала и приливала к голове. Больничная койка стояла наклоненной под небольшим углом, чтобы он не перекатился на левое плечо и не потревожил рану. Он и не собирался. Стоило только потянуться в том направлении – и боль по спине и хребту расползалась такая сильная, что его мутило, поэтому лежать на правом боку было жизненно необходимо. Но это же означало, что он не мог отвернуться от посетителей. Не то чтобы их было так уж много – копы, сестра Го и парочка других «сестер» из Пяти Концов. Им он ничего не говорил. Даже Катохе, старому копу, который, как он помнил, когда-то заезжал на патрульной машине посмотреть, как Димс подает на матче. Он ничего не сказал Катохе. Катоха – хороший дядька, но в конечном счете просто коп. Проблема Димса посерьезнее, чем копы и дурачки из Пяти Концов. Его кто-то предал – скорее всего, Лампочка, считал он, – и Шапка погиб.
Он перевернулся на спину, неторопливо, потом потянулся за стаканом воды, который медсестры оставляли у койки.
Вместо стакана его поймала чья-то рука, он поднял глаза и увидел над собой морщинистое лицо Пиджака.
Сперва он его не узнал. Старый дурень был не в привычном драном и стремном костюме ушедшей эпохи. Тот, в зелено-белую клетку – его пропойца надевал на особые случаи и в церковь, – вызывал у Димса и его друзей припадки хохота каждый раз, как Пиджак гордо выплывал в нем из подъезда девятого корпуса. Клетчатый костюм смотрелся так, будто старпер накинул на плечи флаг. Теперь же он был в голубых штанах и голубой рубашке жилконторы, а еще в шляпе. Правая рука сжимала какую-то самодельную куклу – отвратительную на вид штуковину размером с небольшую подушку, с волосами из коричневой пряжи и пуговицами вместо глаз и рта. В другой руке был бумажный пакет.