– Уверена, что на пирсе больше никого не было?

– Я больше никого не видела. Только двух пацанов и двух старых алкашей.

– Как насчет народа со двора? Под флагштоком. Они же тебя срисовали? Ты там целую неделю крутила хвостом перед Димсом.

– Я все равно туда не собираюсь. Позабочусь о Димсе и старикане в другом месте.

– Ты кто, агент 007? Маскироваться собралась, что ли? Димс в больнице. А старый алкаш, я слышал, вообще пропал.

– Я же сказала, разберусь в другом месте.

– И где это? Как мне тебе доверять?

Гарольдин сидела молча, не лицо – маска. Надо признать, думал он, это самая красивая каменная стена, что он видел. Снежная, мать ее, королева. Никогда не догадаешься, кого перед собой видишь. То она разыгрывает капризную красотку, то невинную умницу. Его лучшая находка. До него доходили слухи, что во время секса она лает, как псина. Он смутно припоминал ее с тех времен, когда сам был отморозком, пробивался к верхам, – но это было так давно, а она была такой юной. Сколько там, четырнадцать, пятнадцать? Тогда она не лаяла. Он бы запомнил. Она молчала. Не стонала, не скулила, не сбивалась с дыхания. Даже в детстве эта миленькая девочка с нежным личиком внутри была тверда, как кремень. Теперь, в двадцать девять лет, ей все еще можно было дать двадцать, но если приглядеться, то морщинки в уголках глаз и возле ушей намекали, что ей двадцать три, а то и двадцать пять. Как же давно он сам ею пользовался? Четырнадцать лет назад? Он не мог вспомнить.

Она кивнула на газеты перед ним.

– Когда я закончу, ты об этом прочитаешь. Но мне нужны мои деньги.

– Ты еще не закончила.

Она бросила на него взгляд, и капризная гримаска, с которой она говорила о колледже, пропала. Теперь на лице проступил скорее угрюмый холод, и в этот миг он порадовался, что настоял на встрече в его квартире. Она наверняка проверила его базу и, скорее всего, поняла, что здесь в безопасности он, а не она, – в окружении своих людей, и каждый поблизости, но не на виду. Пустота комнаты служила ей напоминанием, что угроза рядом, потому что смерть – это очевидцы, и чем меньше очевидцев, тем лучше. Он не сомневался, она поймет правильно: пустота этой комнаты в старом особняке в недрах Бед-Стея, его территории, говорит о том, что это ее жизнь под прицелом, а не его, – хотя, сказать по правде, никакой подмоги не было. Никто не окружал Дельфы, дом 281, не работал на улицах, не сидел в машинах, не притворялся соседями, не проезжал мимо. Дельфы, дом 281, безопасен как раз потому, что оставался в тайне. Банч не знал, чует ли она это, но решил, что это неважно. Ей только хотелось забрать свою золотую пыль и дернуть из города на первой же попавшейся дымящейся штуке – как хотелось бы на ее месте ему. Так или иначе, на соседнем стуле рядом лежал револьвер. А ему не нужны лишние глаза, которые увидят его с Королевой Смерти Гарольдин в одном месте, – особенно после того, как Эрл так жестко прокололся.