— Несмотря ни на что, ты — сын Драгана.

— Оставим моего отца в покое.

— Он никогда не сдавался.

— Но умел и ненавидеть, а мне это чувство неведомо.

— Да оно тебе и не нужно. Ненависть что ревность. Оба эти чувства способны ослеплять, делать человека мелким, мстительным. Обещай мне, что ты будешь держаться до конца, что бы ни случилось, — повернул его к себе Павел.

— Для этого ты и привел меня сюда? — спросил Сариев.

— Да, чтобы сказать тебе, что ты не одинок, — ответил Павел.

Сариев не сказал ни слова. Встал и пошел. Павел последовал за ним. Дошли до дома для командного состава, где оба жили, не обменявшись ни словом, но каждый чувствовал плечо друга, каждый одинаково воспринимал мир.

Перед подъездом Павел остановился:

— Идем ночевать к нам. Венета и сегодня вечером на заседании.

Огнян вопросительно посмотрел на него, потому что не смог понять, то ли Павел иронизирует, то ли в нем заговорила боль. Но углубляться во все эти проблемы не хотелось. Он был доволен, что Павел пригласил его к себе домой. Собственная пустая квартира угнетала Огняна.

И в этот раз Велико не вызвал машину. Ему хотелось почувствовать дыхание гор, освежиться горным воздухом. До совещания с командирами полков оставалось три часа, и он решил провести их на природе. Много неприятностей свалилось на него в предыдущую ночь. Он боялся, что сорвется, совершит что-нибудь непоправимое. Перед его глазами стоял заместитель Огняна подполковник Симеонов. Его сбивчивый доклад и смущение заставили генерала задуматься, не поторопился ли он с передачей ему командования танковым полком. Ему не понравились беспрекословная покорность подполковника, его неумение и нежелание защищать свои позиции, если они вообще у него были. А он доверил Симеонову командовать полком, в котором началось брожение.

Сначала Велико решил пойти к танкистам и сообщить о своем решении Огняну Сариеву. Но на улице понял, что не готов к этой встрече, и отложил ее на следующий день. Его встреча с Огняном должна произойти непременно в присутствии полковника Дамянова. Пусть им обоим станет ясно, что по отношению к ним он меньше всего склонен идти на компромиссы.

Велико отправился наверх, к горной хижине. Когда дошел до дома полковника запаса Велева, где некогда жили Ярослав и Жасмина, остановился, всматриваясь в разбитые плитки террасы, в осыпавшуюся штукатурку стены, заросшей плющом. Эта зелень почему-то всегда его отталкивала. Он связывал ее со смертью. А в этом доме с большой террасой началась его вторая жизнь. Здесь родился его интимный мир, и вот уже тридцать лет он нес в своем сердце эхо слов Жасмины, которая однажды ночью догнала его на лестнице, прижалась к нему и прошептала: