Дождь усилился. По тротуарам бежали ручейки мутной воды, но Велико их не замечал. Он шел прямо по лужам. Ноги у него промокли и казались непослушными. В эту ночь им овладело такое чувство, будто он борется за то, чтобы спасти что-то очень дорогое, но ему словно не хватает сил. Возможно, в основе всего этого лежала его тревога о Сильве.

Промокший, усталый Велико дрожал от холода. Свой непромокаемый плащ он застегнул до самого подбородка. Генерал и сам не понял, как оказался на городском кладбище. Осматривая каменные памятники, по которым струились ручейки дождевой воды, он подошел к могиле Жасмины. Земля здесь давно уже слежалась, а рядом с мраморной плитой все еще боролись с осенью за жизнь красные розы. Генерал наклонился и вырвал несколько травинок, которые переплелись с розовым кустом. К его пальцам прилипла грязь. Он перевел взгляд и только сейчас заметил, что кто-то выколол гвоздем глаза на портрете Жасмины. Осталась лишь ее улыбка. Он потрогал дрожащими пальцами зияющие ямки, и яростная боль пронзила его: на белом мраморе кривыми буквами было написано: «предательница».

Еще десять дней назад надгробная плита была чистой.

На его глаза словно опустилась черная пелена. Увлеченный работой, он в последнее время забыл, что у него есть враги, которые все еще не расстались со своими надеждами. Велико болезненно остро ощутил силу самопожертвования Жасмины во имя жизни.

«Они не находят в себе смелости ударить по живым, поэтому и мстят мертвым... Наша вина заключается в том, что мы принимаем их за людей. Но эти ошибки исправимы, хотя за них иногда приходится расплачиваться кровью», — думал он, идя по главной улице, а перед его глазами все еще стояли Жасмина и Огнян. Какая-то невидимая нить связывала их, заставляла его спешить.

Он вошел в городскую гостиницу и постучал в первую дверь. Оттуда донесся низкий мужской голос.

Военный прокурор уже принял утренний душ и в этот момент завязывал галстук. В комнате пахло «шипром», а его овальное лицо с двойным подбородком было до синевы выбрито безопасной бритвой.

— Товарищ генерал, я не ожидал такого посещения. Я только собирался перекусить и потом отправиться к вам, — засуетился полковник, предлагая единственный стул.

— Этой ночью я побывал в полку и, прежде чем пойти домой, решил зайти к вам, — глядя на него прищуфенными глазами, сказая Граменов, пытаясь отыскать хоть что-нибудь привлекательное в этом невыразительном лице.

— Я уже заканчиваю дело, — принял официальный вид прокурор. — Сегодня выслушаю еще нескольких солдат. Но их показания уже не могут повлиять на мое заключение.