— У меня все есть. Никаких проблем. Так прости мне и эти глупые слезы.

Он прижал девушку к себе с той редкостной нежностью, которая жила между ними и правила ими. Потом, когда она уснула, он лежал, смотрел, как утолщался лунный луч на стене, постепенно превращаясь из тонкой рапиры в плоский римский меч. Рейкс понимал, что у него не все еще есть. Но недостающее со временем придет…

На другой день Рейкс и Мери ездили на аукцион в Майнхед. Накупили старинной серябряной посуды. На обратном пути остановились в кабачке «Якорь» в Дальвертоне выпить по стаканчику на вечер. Сидя бок о бок за стойкой, Рейкс и Мери рассматривали лисьи головы над камином, ели огромную фаршированную форель, и вдруг ни с того, ни с сего Мери спросила:

— Если бы тебе пришлось составлять список самого дорогого, что бы ты поставил в начале?

— Тебя, конечно.

— Потому что любишь? Я знаю, мы с тобой понимаем любовь по-разному, — вздохнула она. — Но все-таки меня, потому что ты действительно любишь, несмотря ни на что?

— Да, конечно. Но как понимать это «несмотря ни на что»?

— Я, в общем, даже не знаю. Пожалуй, я имею в виду настоящую любовь, а не просто желание вписать меня в картину, которую ты себе мысленно нарисовал. То есть мы, Альвертон, твоя отставка, дети, спокойная жизнь.

— Разумеется, и это тоже. Но все же больше всего я хочу иметь тебя. Да что с тобой стряслось?

— Два сухих мартини, я думаю, — засмеялась Мери.

— Выпей еще. Тогда вино уведет тебя совсем в другую сторону, — улыбнулся Рейкс.

Но по дороге домой он снова и снова задумывался над ее словами — что она все-таки хотела сказать? Раньше Мери, как и он, принимала их любовь как должное. Это не ревность. Мери прекрасно знала, что время от времени у него бывают другие женщины. И хорошо понимала, что после свадьбы не будет никого, кроме нее… ему уже не понадобятся другие. Потом его осенило: может быть, не она хочет мне что-то сказать, а, наоборот, ждет чего-нибудь от меня? Наверно, это дело с Сарлингом сказывается на мне, и она ждет доказательств того, что я не изменился. Какой-то зверь перебежал дорогу при свете фар.

— Лиса? — спросила Мери.

— Нет. Выдра. Путешествует. Наверно, бежит из Барля в Экс.

У Рейкса не выходила из головы тяжелая поступь животного. В первый раз он увидел выдру восьмилетним мальчишкой, спрятавшись за запорошенным снегом дубом. Отец держал его за руку. В конце концов Эндрю не выдержал и полукрикнул, полузасмеялся, когда вниз скатилась старая выдра, растопырив лапы, стуча по льду хвостом. Шум испугал зверька.

Ему было тогда всего восемь лет… и вот уже восемь лет Рейксу так хотелось постоять там, держа в своей руке маленькую руку Мери.