— Мы должны справиться. План мой, выполнение ваше. — Он вынул из портфеля другие бумаги, засунул их в проспект и положил на стол со словами: — Прочтите и это. В основном здесь вырезки из газет и рекламы. Кое-что я узнал благодаря своим деловым контактам. Никакой секретной информации. Такие сведения доступны каждому. Прочтите.

— Зачем? Я и сейчас могу сказать, что здесь понадобится целая армия. Больше людей, чем во всех наших досье. Забудьте об этом. Уж лучше попросите драгоценности короны. Теперь я, пожалуй, достал бы для вас даже их.

Сарлинг покачал головой:

— Сейчас, как вы, наверно, читали в газетах, «Королева Елизавета» еще не плавает. Она стоит в Саутгемптоне с неисправными турбинами. Поэтому дату операции пока невозможно установить точно. Мы вот что сделаем: выкрадем из корабля золото во время первого рейса через Северную Атлантику в Нью-Йорк.

— Но тогда вам придется нанять линкор. Хорошо, пускай у вас было тяжелое детство, пусть вы изуродовали лицо — но это-то ни в какие ворота не лезет.

— Золото возьмем из спецкаюты корабля в первом дальнем рейсе. Нам не понадобится ни линкор, ни армия. Всего два наших человека на борту — и дело будет сделано без суеты и крови. На корабле три тысячи пассажиров и членов экипажа, но только пара десятков человек — в основном, зевак, любопытных и ничего не подозревающих — увидят все случившееся. У вас много времени. Хорошенько подумайте, а потом скажете, как это можно сделать. Я уже все знаю, но мне любопытно, совпадет ли ваш план с моим… Два человека, никакого насилия, а золото исчезает. — Он сухо усмехнулся, по-ребячьи сморщив уродливое лицо и потирая руки, как счастливый тамада, который поставил всю вечеринку перед очевидно неразрешимой задачей: «У реки три человека и двухместная лодка. Как им переправиться на другой берег, оставив лодку там, где они ее нашли».

— Для меня здесь нет ничего любопытного. Ничего. — И впрямь операция казалась Рейксу несуразной и даже кощунственной. Ведь он родился в Девоне, а там корабли и море в крови у каждого. Мужчины семьи Рейксов служили у Рэли, Фишера и Дрейка, два старших брата воевали на подводных лодках, корабли стали их гробами, а море — могилой. В его памяти неожиданно, словно освещенная солнцем в воде форель, когда ее чешуйки видны какой-то миг ясно и четко, мелькнула детская книжка с картинками и рисунок первого парохода кунардской линии. Это была «Британия» — колесный пароход с красной трубой. Впервые он пересек Атлантику в 1840 году рейсом в Галифакс. В коридорах тогда горели свечи, а чтобы у пассажиров всегда было свежее молоко, на палубе держали корову. Листая страницы памяти, он вспомнил все: «Мавританию», которая плавала в Атлантике двадцать два года, а потом «королев» — «Королеву Мери», «Королеву Елизавету»… Их может разрушить, уничтожить война, забрать море, но воровать с них — такое же кощунство, как украсть из алтаря серебряные подсвечники.