Петрушин, подружившийся с сигаретой в двенадцать лет, мимоходом отметил, что в свое время они с пацанами тоже, набираясь взрослости, дымили в школе на переменах, но при этом прятались от взрослых реально. А из девчонок в их восьмом «гэ» курила только одна, оторва Марина Твердохлебова, выросшая в полупритоне, и сгоревшая в тридцатник от палёной водяры.

Судя по вывеске «Операции с недвижимостью», красовавшейся на фасаде дома номер три, на месте магазина «Обувь» теперь функционировала какая-то риэлтерская фирма.

Валера прошел во двор дома, имевшего два подъезда. С учётом наличия в правом по фасаду крыле здания нежилого помещения, искомая семнадцатая квартира должна была располагаться во втором подъезде на втором этаже. Если это «однушка» или «двушка», окна её выходили во двор. Подойдя к обитой деревянной рейкой двери подъезда, Петрушин обнаружил на ней преграду в виде кодового замка. Это не обескуражило старшего опера. Осмотрев замок, он увидел, что металлические кнопки с цифрами 2, 4 и 8 затёрты больше остальных семи. Их конфигурация образовывала равнобедренный треугольник. Нажав одновременно на нужные кнопки, Валера услышал желаемый щелчок запорного ригеля. Оперативник потянул дверь на себя, и она, оборудованная пружиной, подалась с послушным усилием. В подъезде были высоченные потолки, в проплешинах отвалившейся штукатурки которых местами виднелся решетчатый каркас дранки.

Неторопливо поднявшись на второй этаж, Петрушин подметил, что около двери семнадцатой квартиры, в отличие от остальных трёх, выходивших на площадку, отсутствовал коврик для ног. Это могло говорить о том, что в квартире не проживали или о нерадивости хозяев, а могло — ни о том, ни о другом. Дверь была грубой, из листового металла-«пятерки», небрежно выкрашенного серой краской, оборудованной гаражным замком. Глазка дверь не имела, что было Валере на руку. Разумеется, в пути следования он не забыл проверить почтовый ящик квартиры, который оказался пуст и запорного устройства не имел. На деформированной табличке со списком жильцов сквозь мутные наслоения побелки ему удалось разобрать: «Кв. 17 — К…р… енко И. П.» Судя по фактуре таблички и шрифту, она была изготовлена в канувшие в лету благословенные застойные времена, поэтому принимать во внимание указанные на ней данные смысла не имелось.

Петрушин, неслышно ступая, приблизился к семнадцатой квартире и прижался ухом к прохладному металлу двери. Тишина внутри жилища приближалась к абсолютной. Валера вывернул из внутреннего кармана пальто ежедневник в затёртом ледериновом переплёте с вложенной в него авторучкой, и уже не таясь, поочередно нажал на кнопки дверных звонков в восемнадцатую, девятнадцатую и двадцатую квартиры.