За бронированной дверью последней моментально отозвался басовитый собачий лай, заставивший Петрушина инстинктивно отступить в центр площадки.

— Кто там? — поинтересовался старушечий голос из двери квартиры под номером восемнадцать.

— Кабельное телевидение! — громко произнес Валера. — Откройте, пожалуйста.

Заскрежетали замки: один, второй, третий. Одновременно распахнулась дверь квартиры напротив, в проеме возник трёпаный жизнью мужичок от сорока до пятидесяти, в тренировочных с пузырями на коленях и застиранной армейской рубашке. Аккуратная старушка в платочке высунула нос из дверной щели восемнадцатой квартиры. В двадцатой продолжала бесноваться псина.

— Хм, это самое, мы тут планируем в марте ваш дом каблировать, — объяснил Петрушин мужику и бабушке. — Обхожу вот жильцов, выясняю кто желает, а кто — нет. Желаете вы к кабельному телевидению подключиться? Двадцать две программы.

Задав вопрос, Валера держал ручку, занесенной над раскрытым ежедневником, с понтом делая записи.

Старушка закачала головой, запричитала:

— Двадцать две программы, господи сусе, рази их пересмотришь…

Мужик в линялом хаки, явно обрадовавшийся случайному собеседнику, принялся выспрашивать:

— А сколько в месяц платить? Спортивный канал будет казать? У вас Витя Кабаев, шуряга мой, случаем не работает? Он тоже по этой части…

Опер отвечал с ленцою, как бы от набившей оскомину необходимости без конца повторяться:

— Абонентская плата — пятьдесят пять рублей. НТВ-Плюс «Спорт» кажет и еще три спортивных канала импортных… Кабаев? Витька? Мордатый такой, здоро-овый? Так он в «Спектре» работает, а мы, хм, это самое, конкуренты ихние, ООО «Антенна»… Ну так чего, будем подключаться? Бабусь, вы как?

— Я прямо не знаю, надо у дочки спросить…

— Ну я вас, бабушка, запишу под знаком вопроса. А на неделе еще раз зайду. А вы? — Петрушин полуобернулся к мужику.

— Пиши. Квартира девятнадцать. Гвардии прапорщик в отставке Меркушев Степан Тимофеевич. Полтинник — не деньги, меньше на вино истрачу. Пенсию теперь не задерживают вроде.

— Соседей из двадцатой нету? — Валера указал ручкой в направлении бронированной двери, за которой не смолкал яростный лай.

— Рабо-отают бизмесмены, — с презрением ответил отставник. — С утра до ночи с народа последние шкуры сдирают. Торгаши!

— Серьезная у них собачка.

— Овчарища, как в концлагере фашистском. Вот такая! — мужик обозначил рост животного на уровне своего плеча. — Людоедина!