Приблизившись к дому, Паша остановился за строительным вагончиком, ещё неубранным после недавней сдачи в эксплуатацию второй секции дома, и окинул цепким взглядом подходы к нужному подъезду.

Профчутье не подвело рубоповца. Раздался характерный ноющий звук сработавшего замка домофона, дверь открылась, и из подъезда быстрым шагом вышел, почти выбежал опер группы по тяжким Маштаков. Комаров отступил назад вдоль стенки вагончика, но Маштаков двинулся в противоположную сторону, к арке, откуда можно было напрямик пройти к парку культуры и отдыха механического завода. Имевший стопроцентное зрение Паша отчетливо разглядел, что это был именно Маштаков Михаил Николаевич. Лицо, фигура, походка, одежда — всё принадлежало ему.

Комаров озадачился: появление здесь рано утром коллеги оказалось неожиданным. Паша знал, что Маштаков живет на Эстакаде, в местном «Гарлеме», на самой окраине. По уму, в данное время он должен был находиться в актовом зале на утренней сходке перед ясными очами начальника УВД. Впрочем, он мог отдыхать после суток. А еще он мог с ведома руководства уголовного розыска заскочить в нужный ему адрес по делам, повестку кому-нибудь вручить, побеседовать с кем-нибудь… мало ли забот у сыщика с земли. Или к родственнику мог забежать, или к знакомому, он же Острожский, у него полгорода в друзьях-приятелях.

Могло существовать сто разнообразных уважительных причин прихода Маштакова в этот адрес, но Комаров с ходу увязал засвет с Рогом. Маштаков имел к бандиту личные счёты, потерпевший по делу о вымогательстве приходился ему зятем, это раз. Группа по тяжким вязала Рожнова с поличным, при задержании молодой напарник Маштакова Рязанцев применил силу к дружку Рога — Костину по кличке Скелет. За стопудово законные — за это Паша голову был готов отдать на отсечение — действия Рязанцева прокуратура по беспределу навесила на него двести восемьдесят шестую статью. Рязанцева сразу закрыли, на прошлой неделе его уголовное дело прокурор с легким сердцем подписал в суд. А это — два. В силу понятных причин группу по тяжким от оперативного сопровождения по делу Рога отстранили, вымогательство раскручивали рубоповцы.

Комаров знал замудренные зигзаги маштаковской трудовой биографии и непредсказуемость его поступков в периоды, когда он срывался с резьбы.

«С виду вроде трезвый. Одет опрятно, чисто, не качался, — прикидывал Паша. — Но зачем он под арку нырнул? В парк ему зачем? Сегодня рабочий день, если ему — в УВД, он через двор должен был пойти, к остановке троллейбусной. Надо сразу про эту непонятку Владимирычу рассказать, у него голова большая, пусть думает».