— Подлечился с утра?! — сурово сведя брови к переносице, задал вопрос прокурор.
— Что вы, Олег Андреевич! Я теперь — ни-ни. Вчера братан с женой в гости приходили, я сто грамм выпил, курочку покушал и на боковую.
Судя по удушливому запаху, пробивавшемуся сквозь обильный слой дешевого парфюма, выпил накануне Валера гораздо больше, но свежаком от него действительно не наносило, что было расценено Трелем в качестве положительной динамики.
— Поехали, — дал он барственную отмашку.
По пути успели обсудить необходимость срочной замены на служебном автомобиле печки, пока она не вытекла в салон.
— Мне вас ждать, Олег Андреевич? — спросил Валера, высаживая шефа перед входом в трехэтажное здание суда.
— Возвращайся в гараж. Когда освобожусь, позвоню в канцелярию, Эльвира даст команду, подъедешь.
Осторожно поднимаясь по обледеневшим ступеням суда, прокурор поднес к носу рукав фирменной канадской дубленки.
— Что же вы, туземцы, такие все душистые сегодня? Сговорились?
17
17
Примерно в тоже время в кабинете начальника милиции происходил разбор полётов по поводу воскресного побега Рубайло. Выпустивший пар в актовом зале на общем совещании Сомов, потирая ладонью левую сторону груди, налил из графина воды в стакан, отхлебнул, поплямкал губами.
— Пе-пе-пе-пе-пе, — произнес он нараспев, разглядывая висевший на стене плакат с портретами российских министров внутренних дел от графа Кочубея до действующего генерал-полковника с мефистофельской внешностью, не так давно удостоенного звания Героя России.
Сидевшие под красочным плакатом на краешках стульев штрафники — начальник дежурной смены Медведев и инспектор отделения по борьбе с правонарушениями на потребительском рынке Барышников — напряженно молчали в ожидании взбучки. Кадровик Коростылёв, дежуривший предыдущие сутки ответственным от руководства и формально обязанный разделить ответственность за происшествие, на скамью подсудимых из соображений субординации помещен не был.
Он разместился, как и полагалось руководителю его уровня, за приставным столом, напротив и.о. начальника криминальной милиции Птицына, единственного из присутствовавших одетого в гражданку. Начальник УВД, прекратив разглядывать изображения министров и надувать щеки, первым предоставил слово Коростылёву.
И тот, виртуоз служебных интриг, покатил баллон на дежурного и обэпээровца. С каждой фразой накал его обличительной речи нарастал. Однако Сомов достаточно бесцеремонно оборвал зама по личному составу, дав понять, что функций обвинителя на него не возлагалось.