Давыдов ответить не успел, за дверью послышались новые звуки — отрывистые, спотыкающиеся. Чья-то рука вступила в противоборство со стальным засовом, принялась дергать его и в результате отчаянных манипуляций с лязгом отодвинула. Немедля начальник РУБОПа мощно рванул дверь на себя. Она распахнулась, выдернув за собой из тамбура, как морковку из грядки, державшегося за ручку человека, которым оказался Смоленцев, пьяный в хлам.

— По…по какому праву? Это, между прочим, частная собственность, — мотаясь у двери, он безуспешно пытался сфокусировать взгляд на стоявшем перед ним Давыдове и разговаривать грозно, как подобает представителю среднего бизнеса, налогоплательщику.

Майор бесцеремонно охлопал вяло противившегося этому Смоленцева по бокам, проверил карманы брюк, указал на правый: чего у тебя там, бизнесмен. Димка повозмущался, но тем не менее вытащил из кармана мобильный телефон-«раскладушку», повертел им перед лицом Давыдова.

— Нельзя, что ли?

— Почему? Все можно, что законом не запрещено, — ответил рубоповец, хватко взяв Смоленцева за локоть. — Пошли к тебе в гости, что ли, Дмитрий. Чего ты нас в дверях-то держишь? Некультурно это.

Смоленцев пожал плечами, стриженой под ноль лобастой головой мотнул: пошли, какой базар. Шагнули вдвоем через порог, получилось «в ногу». В коридоре их встречали дедушка «божий одуванчик» и громоздкий молодой мужик в синей рабочей спецовке, оба трезвые, хоть на выставку отправляй.

— Кто таков? — строго спросил у мужика в спецовке протиснувшийся вперед Борзов.

— Да это Володя, мастер, — пояснил начальник РУБОПа, не раз бывавший на сервисе как по служебным, так и по личным делам.

Смоленцев, висевший на руке Давыдова, напрягся, бицепс его сделался каменным.

— Не Володя, а Владимир Викторович! — назидательно воздел Димка к подвесному потолку палец. — И не мастер никакой, а главный механик! Главный! Правая рука моя! Вот эта! Отпусти, покажу какая…

— Да я разве спорю, — рубоповец хотел сейчас одного: дотащить Смоленцева до ближайшего стула.

Тот, хотя и не вырос выше ста шестидесяти сантиметров, был страшно тяжелым.

— Кто в мастерской еще есть? — начальник ОУРа подступил к механику Володе с расспросами.

— Никого. Только мы трое, — механик был напряжен, словно струна.

— А где все? Где рабочие?

— Дмитрий всех отпустил. — Во время разговора механик перемещался вслед за Давыдовым и Смоленцевым, входившими в кабинет директора.

— В честь какого праздника? — Борзов хотел докопаться до первопричины.

— Вы лучше у него спросите, — Володя явно не относился к категории разговорчивых людей.