Выражение глаз у хозяина девятнадцатой квартиры осталось недоверчивым.

— Так это, получается, киллеры у нас тут проживали?

— Скор ты ярлыки клеить, Тимофеич, — опер старался не спугнуть ветерана вооружённых сил. — Они — знакомые убиенных, может, расскажут что интересное. В таком деле за каждую мелочь приходится цепляться.

— Ну да, знакомые, — Степан не стал притворяться, что поверил, ухмыльнулся. — Потому вы с ордером на обыск к Алексеичу и пожаловали.

— Формальность, — Валера не отступал от своей линии, — начальство заставило. Начальнику ведь, сам знаешь, как — лишь бы подчинённый на месте не сидел, лишь бы шуршал.

Настрадавшийся за годы службы от самодурства отцов-командиров отставник кивнул, соглашаясь. Последний аргумент был доходчивым.

— Допросить тебя, Стёп, придётся, — Петрушин вынул из внутреннего кармана выгоревший от долгого лежания на подоконнике, сложенный вдвое бланк повестки.

Пристроившись на шаткой телефонной полочке, заполнил.

— Завтра к десяти подгребай. УВД знаешь, где находится? Сорок девятый кабинет.

— Так завтра ж суббота, выходной?

— У кого выходной, у кого — рабочий.

— Чего меня допрашивать? Не знаю я ничего, — вертя в руках желтоватый клочок повестки, пытался отговориться ветеран.

— Да это тоже для галочки, — убойщик уже держался за ручку двери. — Алексеичу чего скрывать про постояльцев? Он — не при делах. Ну давай, не серчай на меня. Держи краба.

Пожимая тяжёлую влажную пятерню гостя, Степан сохранял задумчивость. По его настрою Валера видел, что завтра с ним намучаешься, при условии что он вообще явится. По уму допрашивать соседа нужно было немедля, пока он не отошел от заморозки. Но у следователя весь день расписан, да и не в теме Боря. У самого Петрушина времени на допрос гвардии прапорщика в отставке также не предвиделось. После обыска предстояла колготная работа с Кокошиным, из которого за сегодня следовало выжать информацию по максимуму.

Но ещё раз повидаться старшему оперу со Степаном пришлось в тот же день.

Обыск в квартире, принадлежавшей риелтору, много времени не занял. В двух комнатах обнаружилось лишь четыре предмета меблировки. В спальной на полу лежал огромный матрас, через полосатую, местами порванную обивку которого вытарчивали кружки стальных пружин. В кухне имелся стол и две хлипких табуретки, одна из которых — трёхногая. На подоконнике в зале красовался болотного цвета телефонный аппарат с обмотанным голубой изолентой корпусом. Под чугунной ванной киллер не прятался, на антресолях под старыми газетами автомат не валялся.

Сутулов сразу стал торопить криминалиста, приступившего к обработке графитным порошком дверной коробки. К идее Птицына искать в квартире отпечатки пальцев гостивших тут парней, майор изначально отнёсся со скепсисом: «Начальникам лишь бы умничать, а раскрывать нам». Но эксперт попался с характером, привыкший выполнять обязанности добросовестно. Пригодные для идентификации наслоения он выявил на корпусе телефона, на ножке стола и на зеркале в ванной. Откопированные на прозрачную дактилопленку следы снабдил пояснительными надписями — откуда какой изъят, вложил в солдатский конверт без марки, которых у него был запас.