За делами не заметили, как стемнело за окошком. Оставив упрямца в кабинете, убойщики уединились в тамбуре. Сутулов в оставленную щель присматривал за Кокошиным.

— Чего будем д-делать? — разговаривая шёпотом, майор практически избавлялся от мучившего его всю жизнь дефекта речи.

— Пойду на Лазо, три. Допрошу прапора, пока этого не отпустили, — сдавленно просипел в ответ Валера. — Без вариантов.

Он прикинул, что в пути следования завернет в «Экспресс-закусочную», плеснёт полтешок в топку. С сегодняшним авралом убойщики пролетели с обедом, а Петрушин, кроме того, — с двумя плановыми посещениями «аптеки», в связи с чем его поколачивало.

Правдоподобное объяснение для Степана, почему переносится время допроса, Валера заготовил.

«Стёп, завтра выходной я себе решил устроить. Газовую колонку матушке надо уделать. Вторую неделю обещаю, ругается».

11

11

14 января 2000 года. Пятница.

10.00 час. — 12.30 час.

В десять часов в городском суде началось предварительное слушание по делу Рязанцева. Участники процесса собрались в малом зале на втором этаже. Вышколенная секретарь судебных заседаний заняла помещение ещё до официального начала рабочего дня, положив на видном месте листок с надписью крупными буквами: «СУДЬЯ МОЛОДЦОВА». На десять составов судей имелось всего четыре зала, в связи с чем ежедневно возникали проблемы, которые в последнее время усугубились. Если раньше «стражные» дела судьи рассматривали также и в служебных кабинетах, то с позапрошлого года конвой, следуя ведомственным приказам МВД, от подобной практики отказался. Мотивация была простой — в кабинетах не созданы условия для предотвращения побегов, окна не оборудованы решетками, не имеется отгороженной скамьи подсудимых. Судейское сообщество повозмущалось, пошумело, но милиционеры на этот раз на компромисс не пошли, и буря в стакане воды улеглась. Конкурентная борьба за залы судебных заседаний сделалась ещё острее. При этом перспектив к отысканию выхода из ситуации, негативно отражавшейся на сроках и качестве рассмотрения дел, не предвиделось — здание-то не резиновое.

Предварительное слушание было назначено в экстренном порядке, по инициативе прокуратуры. Сторона защиты не понимала причин форс-мажора. Андрейка Рязанцев, накануне доставленный спецэтапом из СИЗо, снова ночью не сомкнул глаз. От прокуратуры он ждал исключительно подлянок.

Напряжение усилилось, когда выяснилось, что в заседании примет участие лично прокурор города. Защищавший Рязанцева адвокат Догадин, удивительно похожий на дореволюционного интеллигента, разглядывая усевшегося за стол у окна прокурора, недоумённо почёсывал пегий клинышек бородки и вытягивал в трубочку губы. Сидевший позади адвоката на отгороженной решёткой скамье Рязанцев ненавидящим взглядом сверлил арестовавшего его человека в синем мундире. Андрейка заметно исхудал за три с лишним месяца нахождения под стражей. Щёки у него ввалились, выступили обтянутые кожей скулы, на шее вызревал фурункул, отдававший острой болью при каждом движении.