Впервые за совещание взял слово Яковлев. Реплика получилась достойной представителя тайного ведомства — лаконичной и многозначительной, в то же время она не возлагала на оперативника обязательств.

— В течение недели мы, вероятно, узнаем, откуда похищен АКС.

С учётом таинственной интонации, с которой была произнесена фраза, никто не решился уточнять у комитетчика детали. Знали — не скажет. Сапега отвернулся к Сутулову и скроил пренебрежительную гримасу: «Блефует чекист».

Следующие четверть часа мозговали, чего бы ещё такого придумать в отношении Клыча, наиболее вероятного заказчика убийства. Вроде, все возможные ходы сделаны. Телефоны Калачёва стояли на прослушке, в его ближайшем окружении корпел рубоповский источник, освещавший каждый шаг авторитета. Для поддержания Клыча в тонусе оперативники подбили следователя провести обыск в его квартире. Предметов, изобличающих в убийстве, разумеется, не нашли, зато пополнили свою коллекцию фотографий бандюков. Интерес представляли нижегородские связи Калачёва, в первую очередь законник Барон, стремительно набиравший вес в криминальном мире. А ещё рубоповцы дались диву на позолоченный унитаз, установленный в туалете обыскиваемого жилища.

— Вот так Вовка! — со злым восхищением поведал о результатах обыска Давыдов. — Раньше по Текстильщику на мопеде гонял, собак пугал, а теперь в золотой сральник какает! Куда мы катимся?!

Присутствующие кто улыбнулся, кто хохотнул, один фээсбэшник сохранил серьёзное выражение лица, с которым и выдал следующую свою домашнюю заготовку:

— По нашей информации Калачёва подставляют.

Птицын быстрым взглядом мазнул Яковлева на уровне безукоризненно повязанного галстука.

— Принципиальное заявление. Хотелось бы узнать — кто.

Комитетчик уловил недоверчивую иронию в словах начальника КМ, но реагировать не стал, ответил с достоинством:

— Озвучивать преждевременно. Информация находится в стадии проверки.

— Когда можно будет, не сочтите за труд, намекните. А то, выходит, мы тут тычемся, как слепые котята, — Вадим Львович отнёсся к услышанному без пиетета, уровень иронии в его голосе поднялся до отметки «язвительно».

В завершении Кораблёв, со значением поглядывая на Сапегу, посетовал на защитника Красавина, который достал их жалобами. Адвокат-сутяжник разослал во все инстанции вплоть до администрации Президента веер обращений на действия сотрудников милиции, жестоко избивших его клиента при задержании. Наверху заявления поставили на контроль и вот теперь уйму времени приходится тратить на переписку. Сапегу новость не заинтересовала, он с отсутствующим видом разглядывал висевший на стене календарь за прошедший год, нижний угол которого открепился и свернулся.