Когда собравшиеся разместились за длинным столом для совещаний, Кораблёв, севший справа от занявшего председательское место хозяина кабинета, огласил единственный пункт повестки дня и произнёс вступительное слово.

— Предлагаю обсудить проблемы по делу, пути их решения и перспективы расследования в целом. Лично я испытываю тревогу. Срок следствия продлён до трёх месяцев, срок содержания обвиняемого под стражей близится к двум месяцам. Тот объём доказательств, которым мы располагаем, недостаточен для направления дела в суд, тем более в областной. Прошу высказаться представителей всех служб. Традиционно начнём со следователя. Борис Сергеевич, пожалуйста.

Боря Винниченко, нарядившийся в честь совещания в поношенную синюю форму с топорщившимися на плечах погонами младшего советника юстиции, прокашлялся и начал читать по бумажке:

— Тридцатого декабря прошлого года в двадцать часов тридцать минут возле дома номер десять по улице Васнецова обнаружены трупы…

— Борис Сергеевич, — мягко вклинился и.о. прокурора, — фабула присутствующим известна. Перечислите имеющиеся доказательства причастности обвиняемого к убийству и мероприятия, запланированные для сбора новых улик.

Озадаченный следователь поскрёб щеку. Сегодня он был свежевыбрит и источал агрессивный запах контрафактного парфюма. После Нового года Кораблёв прилагал все усилия, чтобы разгрузить Борю. Новых дел тот не получал, из имевшихся закончил три, в том числе в отношении Рязанцева, которое прекратил за отсутствием в действиях оперуполномоченного состава преступления. Тем не менее в производстве не разгибавшего спины Винниченко оставалось семь дел, по всем неумолимо текли сроки.

— Дык, доказательств практически нет, — наконец заговорил Боря. — Сам Красавин ничего не признаёт. Биология на его одежде следов крови не выявила. На автомате отпечатков пальцев, пригодных для идентификации, тоже не найдено.

— К-как э-это н-нет д-д…д-доказательств?! — возмутился Сутулов, — А п-по…пока-азания Н-нефёдовой?!

Продавщица с Фёдоровского рынка Людмила Нефёдова, знавшая обоих убиенных, пояснила, что в день преступления в семнадцать часов видела, как у посадской бани в машину Калинина садился невысокий парень лет тридцати, в очках, одетый в пуховик и шапочку-«петушок», с тяжёлой спортивной сумкой в руке. Нефёдова уверенно опознала Красавина, а затем подтвердила свои слова на очной ставке. Имевший в то время статус подозреваемого Красавин упавшим голосом напомнил женщине, что бог — не телёнок, всё оттуда видит, но та не стушевалась.

Важность показаний Нефёдовой была бесспорна. Они стыковались по времени с данными, полученными от мальчишек, обнаруживших трупы, и подтверждались заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которому смерть мужчин наступила около восемнадцати часов.