Саша подумал, что вряд ли убийца неделями таскал автомат под пуховиком, но возражать не стал:

— Лишним не будет.

Перешли к Красавину. После задержания он дал под протокол, что в Остроге сроду не бывал, а на тридцатое декабря вообще имеет алиби. Он помогал своему другу Ховрину хоронить отца, присутствовал на выносе, на кладбище и на поминках. Перечислил с десяток человек, которые могут подтвердить его слова.

Ховрин, он же Хавронья, был на криминальной арене Андреевска не последним братом-акробатом. Лидер группировки; в лихие девяностые — мощной, впоследствии — потрёпанной, на настоящем этапе — немногочисленной, но дееспособной. В девяносто пятом РУБОПу удалось приземлить Хавронью за вымогательство. По делу проходило ещё пятеро, в том числе и Красавин. Нарезали им — ранее не судимым, спортсменам — от трёх до шести усиленного режима. Сейчас они пооткидывались, кто — звонком, кто — условно-досрочно. Эта прожжённая публика и подрядилась подтверждать алиби кента. Два дня Винниченко с рубоповцами на выезде крутили-кололи лжесвидетелей. Вернулись измотанные, но кое с каким результатом — двое чертей пожиже признали, что на похоронах Знайку не видали. Правда, шестеро других упирались, как ослы: «Был Знайка, крышку нёс, на поминках напротив меня сидел, надрался в мясо».

— Наши с Хавроньей этой работают, — сообщил Давыдов. — Внушают, чтобы он свою пехоту образумил. Пока на себя беды не накликал.

Птицын одобрил тактику областного аппарата РУБОПа:

— Правильно, нагибать надо координатора. Если у Ховрина своего интереса в нашем убийстве нет, почему ему не пойти на компромисс? Ему не предлагают Красавина топить, пусть просто не мешает следствию.

Начальник ОУРа доложил о результатах внутрикамерной разработки фигуранта:

— Источник под ним работал квалифицированный, контакт установил. По камере Знайка буровит тоже самое: «Был на похоронах», возмущается ментовским беспределом. Но настроен сидеть, говорит: «Судимому всё равно не поверят». Боится — расколется подельник.

В действительности в агентурном сообщении, составленном замначальника ИВС Капустиным по информации агента «Космонавт», значилось: фигурант опасается, что менты могут заставить его приятеля Иголкина говорить как им надо.

Борзов заменил одно слово и несколько опустил, в результате чего информация приобрела другой смысл, укрепляя присутствующих в мысли, что они на единственно правильном пути.

Уставший молчать холерик Сапега тряхнул густой копной смоляных кудрей:

— А я месяц назад предлагал его на «тройку» перевести на неделю. В «тройке» работа поставлена. Каждый день оперчасть по пять явок с повинной штампует.