Потом адвокат перегнулся через стол и горячо зашептал:

— Сергей, я прошу тебя реагировать на мои слова головой, а не сердцем. В твоих интересах срочно сменить адвоката. Отказаться от меня…

Бледное лицо Красавина вытянулось, а глаза за линзами очков, напротив, округлились.

— Моё присутствие наносит тебе вред. Заместитель прокурора Кораблёв, который надзирает за следствием… Ты его видел, тебя водили к нему на арест…

— Помню, молодой такой, — Красавин произнёс в полный голос.

Осмоловский отчаянно зажестикулировал, показывая на стены и на свои уши, поднёс палец к губам, продолжил свистящим шёпотом:

— Мы учились с ним вместе в Иваново, он ненавидит меня за то, что я увёл у него девушку. Чтобы отомстить мне, он закопает тебя!

История родилась, когда адвоката притиснули к поручню на задней площадке троллейбуса. Он действительно шапочно знал Кораблёва по университету. Они жили в одной общаге на улице Академика Мальцева. Осмоловский перешёл уже на четвёртый курс юрфака, а Кораблёв только поступил. Отбить девушку у зарекомендовавшего себя с первых дней селадоном Кораблёва застенчивый очкарик Осмоловский не смог бы даже гипотетически, но сейчас кто опровергнет сказанное. В данный момент важно заставить поверить одного человека — Красавина.

Уголовно-процессуальный закон не позволял адвокату отказаться от клиента по собственной инициативе. От дальнейшего участия в деле защитника освобождало только заявление обвиняемого.

Красавин сжал рот в тугую сборчатую гузку. Не нужно было обладать экстрасенсорными способностями, чтобы прочесть его мысли. «Что будет со мной», — горячечно думал арестант. В ситуации, когда тебе противостоит весь мир, лишаться единственного союзника страшно.

Упреждая вопрос клиента, Осмоловский, стараясь излагать свои тезисы солидно (насколько это возможно при общении шёпотом), поделился планами:

— Я передам твою защиту со всеми наработками своему коллеге. Шишкарёву Василию Сергеевичу. Он профессионал до мозга костей. Умница, боец. Дальнейшую стратегию мы разработаем с ним сообща, не сомневайся.

Красавин, вворачивая в собеседника острые саморезы глаз, надолго задумался. Адвокату пришлось удерживать его взгляд, запитываться чужой отрицательной энергией. Индифферентным видом демонстрируя, что он не торопит с принятием решения, Осмоловский отчитывал себя за поверхностный подход при выборе отмазки.

«Он мог слышать про Лору. Тавтология обычно настораживает, вызывает недоверие».

— Давайте бумагу. — Красавин расправил плечи. — Как писать?

Из СИЗО Осмоловский, испытывая облегчение от сброшенной с плеч тяжкой ноши, поехал в консультацию. На первую половину дня у него не было запланировано участия в судах и следственных действиях. В то, что сидевший на мели Васька Шишкарёв как клещ вопьётся в платное дело, Осмоловский не сомневался. Из кабинета он позвонил в табельную гальванического цеха «Химмаша», попросил позвать к телефону Галину Красавину. Когда в трубке алёкнул настороженный женский голос, представился и пригласил к себе в контору к семнадцати тридцати. Расторгнуть соглашение он намеревался интеллигентно, с возвратом тысячи рублей из полученных десяти. Он мог и не играть в благородство, потому как отработал аванс с лихвой, только в Острог трижды мотался по целому дню. Но адвокат Осмоловский благоразумно предпочитал не оставлять за своей спиной униженных и оскорбленных. Пока это золотое правило ни разу его не подвело.