— Посмотрим, чего он надумает. Из автомата звонил?
— Влади-имирыч! — Гера изобразил обиду. — Я спецом в Андреевск гонял, чтобы со своей трубы трезвонить?
— Ты в городе? — Давыдов по привычке уточнил местонахождение агента.
— Практически нет.
— Далёко намылился?
— Опять в губернию, Владимирыч, — Зингер остановился у светофора, огорошившего запрещающим сигналом, — в сервис хочу попасть, ТО[185] пройти.
— Удачи.
— И тебе не хворать.
На выезде из города располагался самодеятельный мини-рынок. Выстроившиеся рядком торговцы мимозами и тюльпанами напомнили о надвигавшемся празднике.
«Сегодня да завтра осталось, а я Янке никакого подарка не придумал, — озадачился Гера. — Янке моей Янке, Янке-обезьянке».
На обочине у строящейся АЗС компании «Чёрное золото» высился броский предвыборный баннер. С него на проезжающих с мудрым прищуром смотрел подтянутый мужчина академической наружности, демократично забросивший за плечо свёрнутый пиджак. «Сильным — работу, слабым — заботу!» — авансировала надпись в верхней части плаката. Вторая, внизу, призывала: «Голосуй за Катаева!».
«Весь город Каток своими мордами разукрасил, — хмыкнул Зингер. — Так и впрямь в депутаты выбьется. А кем был? Фарца, мелкий катала! Король керосиновой лавки!»
Не доезжая до посёлка Терентьево, Митрохин, проверившись в зеркало заднего вида, свернул на просёлок. В лесу весной почти не пахло, чавкающая снежная каша на дороге препятствия для внедорожника не представляла. Проехав километра полтора, Гера притормозил у остановки рейсового автобуса. С ржавой и искорёженной конструкцией диссонировала вычищенная до асфальта территория вокруг неё. Здесь можно было без труда развернуться, что Зингер и сделал, встав в «кармане»[186] под острым углом к проезжей части. Отсюда дорога просматривалась в обе стороны метров на двести. Часы на приборной панели показывали одиннадцать сорок семь. Встреча была договорена на двенадцать. Время позволяло без спешки перекурить, попутно помозговать над раскладами.
За две минуты до срока на проселке показался чёрный джип с тонированными стёклами. Он приближался стремительно и, казалось, бесшумно — громадный, блестящий, хищный. Гера вышел из-за руля, наблюдая за маневрами Grand Cherokee. Тот, почти не снижая скорости, подлетел к остановке, на секунду встал как вкопанный и без примерки сдал задом в «карман», припарковавшись параллельно зингеровскому «гелику». На блатном номере красовались три семёрки.
Первым салон Grand Cherokee покинул водитель-ас, по совместительству телохранитель, а по жизни молотобоец Коля Головкин. Мастер спорта России международного класса по боксу сдержанно кивнул Зингеру, придерживая рукой приоткрытую дверь, повращал пулевидной головой и нагнулся в салон. Только после этой процедуры из задней правой двери появился