– Грейс? – произнес Митчелл.

– Я так понимаю, у вас с женой есть ребенок? Поздравляю.

– Спасибо. Вообще-то мы ждем ребенка. Лори должна родить в июне. Но ребенок у нас все же есть. Сейчас у нас есть общий ребенок, как бы странно это ни выглядело. И, может быть, теперь, когда ты знаешь, что произошло у нас в семье, тебе будет легче понять, почему мы сделали то, что сделали. И что мы делаем теперь.

– Ой! – воскликнул Дэвид и тяжело поднялся на ноги. – Сил нет терпеть! Прямо какая-то Геттисбергская речь.

– Пап, я просто хочу, чтобы Грейс поняла, что у нас все было иначе, чем могло быть в другой семье, где не потеряли ребенка.

– Хочешь еще тортика? – предложил Дэвид. Грейс, из вежливости едва одолевшая половину своего кусочка, покачала головой.

– Мы были – и до сих пор – просто убиты тем, что сотворил Джонатан. Предположительно сотворил. И, конечно же, нам известно, что у убитой женщины было двое детей. Мы решили, как, наверное, и большинство людей, что муж этой женщины заберет детей к себе в Колумбию. Нам и в голову не приходило как-то ввязываться в это дело в большей степени, чем мы уже оказались в него втянутыми – всеми этими разговорами с полицией о Джонатане и обещаниями сообщить им, если он как-то с нами свяжется. Но потом один из детективов позвонил нам перед самым Новым годом, чтобы справиться, как мы тут, и сказал, что парнишка отправился обратно в Колумбию вместе с отцом, но отец отказался взять с собой девочку-младенца.

– Она не его дочь, – объяснил Дэвид, убирая коробку с тортом обратно в холодильник и вынимая оттуда бутылочку с уже приготовленной молочной смесью. Потом принялся энергично ее встряхивать, после чего открыл горячую воду и принялся равномерно разогревать бутылочку под струей.

– В полиции сказали, что ее собираются определить на патронатное воспитание где-то на Манхэттене, но прежде им необходимо связаться со всеми кровными родственниками и вычеркнуть их из списка вероятных попечителей и опекунов. Вот тогда мы это обсудили.

– Недолго обсуждали! – хохотнул Дэвид.

– Нет, недолго.

– О господи, – вырвалось у Грейс.

– Знаю. Извини. Уверен, тебе ужасно обо всем этом слышать и с этим столкнуться.

«Не ужаснее, чем узнать, что твой муж убил любовницу или стал виновником смерти своего младшего брата», – подумала Грейс. Легче от этого не стало.

– Но… она же ни в чем не виновата. Именно вокруг этого все и вертелось. Она прекрасная малышка, которой невероятно не повезло в самом начале жизни. Ей придется многое брать с боем, когда она подрастет. Уверен, что Абигейл в жизни ожидают еще много несчастий. А ведь она, оказывается, моя племянница.