– Моя внучка, – добродушно добавил Дэвид.

– Можно мне стакан воды? – попросила Грейс и протянула за ним руки. Сразу обе. Дэвид открыл шкафчик и нашел стакан. Потом выключил горячую воду, включил холодную и подержал под ней ладонь, ожидая, пока вода остынет. Никто не произнес ни слова, пока Грейс торопливо не выпила воду.

Потом она спросила:

– Абигейл?

– Это в честь Аарона. Вообще-то, это мы с Лори выбрали имя Абигейл. А имя Елена оставим как среднее.

– Мне очень нравится имя Абигейл, – заметил Дэвид. Он снова вращал бутылочку под горячей водой. – В Библии так звали жену царя Давида. Не то чтобы меня никто не спрашивал, – закончил он.

– Но… – Грейс пыталась сформулировать вопрос. – Вы собираетесь… или… ты с женой?

Митчелл на мгновение замешкался, но потом понял, о чем спросила Грейс.

– Мы с Лори занимаемся удочерением девочки. Сейчас этот процесс немного затормозился, потому что мы еще не переехали в новый дом, и у Лори первый триместр проходит довольно тяжело, так что по большей части Абигейл находится здесь, у бабушки с дедушкой, они и ухаживают за ней получше. И не жалуются на неудобства.

– Мы обожаем ее, – признался Дэвид.

Грейс, по-прежнему пытаясь взять себя в руки, кивнула ему с как можно более доброжелательным выражением лица.

– Конечно. Это же ваша внучка.

– Моя внучка. Дочь моего сына. Которого я тоже любил, между прочим, как бы ни трудно было в это поверить.

– Нет, нетрудно, – покачала головой Грейс. – Я тоже его любила.

«Или, по крайней мере, – подумала она, – любила человека, каковым он мне представлялся». В этом состояло маленькое, но чрезвычайно важное отличие.

Из коридора раздались шаги Наоми по застеленным ковровой дорожкой ступенькам. С каждым ее шагом у Грейс все сильнее саднило в груди. Она знала, что никогда не будет к этому готова. Впервые с того момента, когда переступила порог этого дома, она подумала о том, чтобы бежать отсюда со всех ног, но сама мысль, что Грейс, взрослая женщина, устыдится от присутствия девочки-младенца, вызывала у нее ужас. Она вцепилась руками в сиденье стула и повернула мрачное и ко всему готовое лицо в сторону кухонной двери.

Наоми с ребенком на руках словно преобразилась. Ее черные волосы мягко обрамляли лицо, походка сделалась быстрее и легче, несмотря на то, что она несла малышку – Абигейл Елену. Она превратилась в женщину, которая, казалось, могла быть счастливой.

– Надеюсь, вы все ей рассказали? – спросила Наоми.

Грейс вскочила на ноги. Никто ее об этом не просил. Она протянула руки к малышке, хотя не собиралась этого делать. Даже толком не знала, хочет ли этого. Но все-таки протянула.