– Значит, списки с участием собак тоже вы подменили?

– Конечно, я. Это была часть сценария нашей с Ликой ссоры.

– Она вас обманывала?

– Вероятно, у нее могло возникнуть такое желание, потому что в деньгах она нуждалась отчаянно. Но я тщательно проверяла все присланные ей сообщения и вела свою собственную бухгалтерию. По этой ли причине или по какой-то другой, но Лика вела дела со мной честно.

– Почему же тогда вы ее убили?

– Сколько раз вам повторять, не убивала я ее! Не убивала!

– Но желтая палатка в полоску, в которой или возле которой неизменно оставлялись денежные ставки, она же принадлежала вам!

– Эту палатку купила Лика. И жила в ней тоже Лика.

– Да, Лика в ней была. Но помимо нее там были еще мужские вещи, одежда и прочее. Вы в них рылись?

– Зачем мне это нужно? Телефон Лики был у меня, а все прочее меня не интересовало. Я не контролировала личную жизнь Лики. Возможно, что с ней приехал какой-то мужчина. Кажется, она жила с каким-то Димой.

Вот только Дима на соревнования не приезжал. Или все-таки приезжал?

– Неужели вы к этой палатке не подходили! – в отчаянии произнес Саша.

– С утра, пока шел прием ставок, я к ней даже не приближалась. Зачем мне нужно было лишний раз светиться в этом месте и привлекать к себе ненужное внимание? Я и Лику позвала специально для того, чтобы никто не мог связать начавший работать тотализатор с моим именем! Я берегла честь нашего клуба, его репутацию!

– О репутации можешь смело забыть, – печально произнес Одинцов. – Ты ее разметала в клочки!

– Но я же хотела как лучше! Аркаша, ты мне веришь?

– Не важно, во что верю я. Главное, во что поверит следствие.

Но следователь был настроен неожиданно мягко:

– А что мы можем поставить задержанной в вину? Организация незаконного тотализатора – это всего лишь мошенничество. Капканы и проволока…

– Я их не устанавливала и проволоку не натягивала!

– Это максимум хулиганство, – не обращая внимания на ее слова, продолжал следователь. – Задержанная отделается мелким штрафом, учитывая, что никто не пострадал.

– Как это никто? Две собаки чуть не стали инвалидами!

– Никто из людей, – уточнил следователь. – В данном случае нас интересуют только люди.

И он объяснил Марине Захаровне:

– С хозяевами пострадавших собак будете разбираться сами.

– Знаем, как она с ними разберется! – вмешался Олег. – Лика как раз и была хозяйкой Банты, которая стала первой жертвой и своей лапой угодила в капкан! И Лика теперь мертва!

– Да? Это уже интересно. И тотализатор, говорите, вместе организовали? Значит, кто-то из вас двоих мог быть лично заинтересован в проигрыше или выигрыше какой-то конкретной собаки! Ведь если знать, как сделать так, что та или иначе собака проиграет или выиграет, то можно заработать неплохой куш! И что же? В чем провинилась Лика?

– Не убивала я ее! – тоскливо произнесла Марина Захаровна. – Не знаю, может быть, Лика что-то там и крутила у меня за спиной, но я ее за руку не ловила. И в целом я была довольна нашим с ней сотрудничеством.

– А она была вами довольна? Это ведь вы устроили ловушку, в которую попалась ее собака.

– Нет, не я! Сколько раз вам это повторять!

– Лика могла подумать, что это сделали вы, и могла прийти в ярость, когда поняла, кто виновен в несчастье с ее Бантой.

– Во-первых, ловушка, кто бы ее ни поставил, была рассчитана не на Банту, а на Чапая. Это он был фаворит, его и собирались вывести из игры. Никто не мог бы предположить, что Чапай проскочит капканы, не попав ни в один из них, а Банта попадется.

– Но она попалась! И Лика должна была быть возмущена тем, что случилось с ее собакой!

– Лике было глубоко наплевать на Банту. Она собаку терпеть не могла!

– Свою собаку? И не любила? Вот уж никогда в такое не поверю.

– Банта была собакой Павла Семеновича, тот ее просто обожал. А вот Лика перенесла на Банту часть той ненависти, которую питала к отчиму. Мне кажется, Лика этой ненавистью буквально упивалась. Она не хотела ничего прощать, не хотела забыть, ей нравилось растравлять свои раны и думать, что отчим последний негодяй, что это он убил ее маму и обобрал до нитки саму Лику. Так это были или нет, мне судить трудно. Но Лике было сладостно ненавидеть все, что было связано с отчимом. И даже его смерть ничего не смогла поправить. Бывают такие люди, которым нравится страдать. Вроде бы и вокруг все хорошо, а они все равно находят какую-нибудь ерунду, чтобы вдоволь над ней поплакать. А уж если и впрямь случается что-то серьезное, тут уж держитесь все!

Саша счел необходимым возразить:

– Повод у девушки был. Насколько я понимаю, отчим буквально выкинул ее из дома после смерти матери и ничем ей не помогал, хотя всем вокруг расписывал, какой он прекрасный и добрый и как заботится о негодной падчерице.

– Лике нравилось страдать, – упрямо произнесла Марина Захаровна. – И она даже после смерти Павла Семеновича продолжала ненавидеть отчима, и часть этой ненависти перепала бедняжке Банте. Я как-то спросила у Лики, почему она не взяла собаку к себе жить. Ведь Банте было очень одиноко в пустой квартире. И Лика не стала скрывать, прямо мне призналась, что элементарно боится привязаться к Банте. И тогда это не позволит ей ненавидеть отчима в полную силу. Понимаете? Она боялась потерять один из источников своей драмы.

– Вы так глубоко проникли в психологический портрет погибшей, но не ответили на вопрос, что между вами произошло после забега Банты?

– Если уж на то пошло, то Лика даже не видела трагедии, которая произошла с Бантой.

– Лика не присутствовала при забеге?

– Никто ее не видел среди зрителей. Я спрашивала. Когда Банта попала в капкан, не только я, но и все остальные стали искать хозяйку пострадавшей собаки. Но Лики нигде не было видно.

Это было справедливо. Саша и сам помнил, как все спрашивали друг у друга, где же хозяйка.

– И вы ее не искали? Вы куда больше других были заинтересованы в том, чтобы отыскать девушку. И вы знали, где может находиться Лика. В той самой желтой палатке! Никто из нас не знал, где искать Лику, а вы знали! Или по крайней мере догадывались!

– Угадали. Как только я освободилась от дел, связанных с моими прямыми служебными обязанностями, я отправилась в желтую палатку. Но как раз в тот момент туда вошел… человек, и я не решилась сунуться к ним.

Пауза не укрылась от чуткого уха Саши.

– Человек? – переспросил он.

И снова Марина Захаровна ответила после короткой заминки:

– Мужчина.

– Лика тоже была в палатке?

– Была. Я слышала ее голос.

– А с чего вдруг вас обуяла такая робость? Почему вы не вошли, если у вас было дело к Лике?

– Я не могу вам этого объяснить.

– А вы попытайтесь.

– Все равно вы мне не поверите.

– Но все же?

Марина Захаровна отвела глаза.

– Мне даже как-то неловко это говорить.

Все переглянулись. Это что-то новенькое! Организаторша подпольного тотализатора, подозреваемая невесть в каких грехах, вдруг смущается.

– Решите, что я вам вру или вообще спятила на старости лет, – продолжала терзаться Марина Захаровна.

– Да говорите уже!

– Мне показалось… учтите, я близко не подходила… Так вот мне показалось, что в палатку к Лике зашел ее отчим.

– Павел Семенович?

– Он самый.

– Но он же мертв.

– Сама знаю! – огрызнулась Марина Захаровна. – Провалами в памяти еще не страдаю! Говорю же, мне просто в тот момент так показалось! Я его увидела таким, каким знала много лет назад. И впечатление было таким сильным, что я замерла и не решилась войти в палатку. А потом меня кто-то увидел, отвлек, мне пришлось уйти. С Ликой я так и не повидалась. Решила, что это дело терпит, могу и потом ее отыскать.

– Но пару минут вы все-таки возле палатки постояли. Наверное, вы слышали разговор Лики с этим мужчиной?

– Собственно, разговора как такового и не было. Они поприветствовали друг друга. Хорошо так разговаривали, приветливо, словно старые друзья. И затем заговорили о каком-то ключе, от которого необходимо будет избавиться, если они хотят дальше жить долго и счастливо. Я не совсем поняла, при чем тут ключ, но порадовалась за Лику, что у нее появился мужчина, который был в ней серьезно заинтересован и даже рассматривал вероятность дальнейшего совместного сосуществования.

– Все?

– Вроде бы да.

– Вы должны вспомнить все до мельчайших подробностей, – настаивал Саша. – Это крайне важно.

– Почему это может быть важно?

– Вспомните, во что был одет этот человек?

– Ну, на нем была куртка, а под курткой синяя футболка с белой надписью.

– Вот именно! Это и был тот человек, которого я видел уже выходящим из желтой палатки. Из палатки, в которой находилась загибающаяся Лика.

По времени все совпадало. Получалось, что этот мужчина провел в палатке Лики примерно полчаса или чуть больше.

– Он вколол ей какую-то дрянь, а потом удерживал девушку, не позволяя ей уйти или позвать на помощь. Постепенно действие препарата усиливалось, Лика слабела. Но ее убийца не ушел, пока не убедился, что Лика уже не очнется. Лишь после этого он ушел. Вы, Марина Захаровна, видели, как он вошел к Лике с намерением ее убить. А я видел, как он вышел, свое намерение уже осуществив. Для надежности он сам замаскировался под члена команды москвичей. Синяя футболка с приметным логотипом и названием команды была у него надета под курткой, а синяя бейсболка была у него в кармане. Ее он надел, когда вышел из палатки, и стал практически неузнаваем.