– Не волнуйся, девочка, ты все сделала правильно. Слушай внимательно. – Женский голос на другом конце линии звучит твердо, но успокаивающе: – «Скорая» уже в пути. Я задам тебе несколько вопросов, и мы решим, что предпринять, пока врачи не подъедут. Ты не одна. Все будет хорошо.
– Хорошо, – повторяю я. По щекам катятся слезы, и я делаю вдох, чтобы удержать их, пытаясь сосредоточиться на голосе женщины, а в голове продолжают циркулировать все те же два вопроса:
Глава 26. Мейв
Глава 26. Мейв
Бронвин заключает меня в объятия так крепко, что сейчас раздавит – причем раздавит максимально нежно.
Сегодня пятница, и я вернулась из школы всего полчаса назад. Бронвин, примчавшаяся из аэропорта на такси, тут же бросается обнимать меня, а я в это время прижимаю к уху телефон, пытаясь понять, что мне говорит Фиби.
– Но теперь ей ничего не угрожает?
– Наверное. – По голосу чувствуется, что Фиби сама еле жива. Когда она утром не пришла в школу, я забеспокоилась – вдруг Злыдень ее все-таки выследил? Мы с Ноксом послали ей кучу сообщений, но лишь во время ланча Фиби появилась в Сети и написала, что большую часть ночи провела в больнице с сестрой и только под утро, по настоянию матери, вернулась домой. – Эмма еще под капельницей, однако в кислородной терапии уже не нуждается. Врачи говорят, обойдется без последствий. Хотя, вероятно, после выписки потребуется дополнительное лечение. Реабилитация или что-то вроде того, точно не знаю.
– Эмма не говорит, почему так напилась?
– Нет. Она еще толком не пришла в себя. – Фиби устало вздыхает. – В нашей семье как всегда – не одно, так другое.
У меня сжимается горло. Еще до того, как стало известно об Эмме, я испытывала непреодолимое желание рассказать Фиби все, что мы узнали о Злыдне, и надавить на нее – пусть постарается вспомнить, не пересекалась ли с ним раньше. Но сейчас не время, достаточно ей одной беды.
– Я могу чем-нибудь помочь?
– Спасибо, не надо. Я только хотела сообщить, что Эмма будет жить.
– Если что, я на связи, – говорю я в уже замолчавшую трубку.
Я опускаю телефон. Наконец-то можно обнять Бронвин как следует! Меня окутывает знакомый аромат ее шампуня – «зеленое яблоко», – и впервые за последние дни я расслабляюсь.
– Добро пожаловать домой, – бормочу я сестре в плечо. – В Бэйвью опять творится черт знает что. Я скучала по тебе!
Наконец мы отрываемся друг от друга и садимся у окна, на свое любимое место. Как будто Бронвин никуда и не уезжала… Родители на работе, в доме тишина.
– Да уж, тут столько событий, даже не знаю, с чего начать, – говорит Бронвин, поджав под себя ногу. На сестре черные легинсы и обтягивающая футболка с символикой Йеля. Вот кто умеет правильно подобрать одежду – стильно и одновременно комфортно, для самолета что надо. – Так Эмма поправится?
– Да. Фиби сказала, ей лучше.
– Кошмар. – Бронвин качает головой. – Этому городу скоро придет конец. Но ты… – Она хватает мою руку и встряхивает. – Ты меня с ума сведешь. Я всю неделю мысленно с тобой боролась. Как можно было скрывать, что с тобой происходит? – В ее глазах одновременно читаются любовь и упрек. – Всегда считала, мы доверяем друг другу, и тут выясняется, что я понятия ни о чем не имела, пока ситуация не разрешилась.
– На деле оказалось, что волноваться не о чем, – оправдываюсь я.
Она сжимает мою руку еще крепче.
– Не о чем? Ты целый месяц была уверена, что умираешь, и это называется «не о чем»? А если бы мы упустили драгоценное время для лечения? Нельзя так поступать, Мейв! Это непорядочно по отношению ко всем нам.
– Ты права… – Я смотрю на наши сплетенные руки, подбирая слова. – Я никогда не верила, что вообще успею закончить среднюю школу. Я старалась не привязываться к людям и не хотела их привязывать к себе. Думала, так всем будет легче. Только с тобой я не могла поступить подобным образом. Ты не позволяла. Ты всегда была здесь, со мной, заставляла меня жить и чувствовать. – Бронвин сдавленно всхлипывает и вновь сжимает мою ладонь. – Просто ты уехала…
Бронвин плачет уже по-настоящему, и вскоре начинаю плакать я. Мы сидим, прильнув друг к другу, и позволяем себе выплакаться. Так проходит несколько минут. Потоки слез уносят все сожаления; теперь не важно, что я сказала и что сделала не так. «Прошлое изменить нельзя, – сказал Луис в тот вечер, когда готовил мне ахиако на кухне кафе «Контиго». – Все, что ты можешь, – постараться в следующий раз избежать ошибок».
И я постараюсь. Больше не стану прятать любовь под маской напускного безразличия. Не стану притворяться, что мне наплевать на свою жизнь и на людей, которые меня любят.
Наконец Бронвин вытирает глаза.
– Поклянись, что больше никогда так не поступишь!
Я осеняю себя крестом.
– Вот те крест! Клянусь, что не умру!
Наша детская клятва, переделанная Бронвин десять лет назад, во времена моей первой больничной эпопеи. Тогда мне было семь, а ей восемь.
Она улыбается сквозь слезы и бросает взгляд на эпловские часы.
– Черт возьми, скоро четыре. Мы еще не обсудили твои отношения с Луисом, но мне пора. Нужно помочь Эдди с подготовкой к репетиции свадьбы. Миссис Лоутон не сможет этим заняться, она в больнице у Эммы.
– На ужин останешься?
– Нет. Мы с Эдди все сделаем, и я уйду, а потом вернусь уже на вечеринку.
– Вам нужна помощь? – спрашиваю я, косясь на свой ноутбук. До появления Бронвин я пыталась прочитать данные, которые утащила у мамы Нокса. В защите отдельных файлов миссис Майерс оказалась более предусмотрительной, чем в доступе к компьютеру. Однако я понемногу нащупываю подход к решению.
– Нет, справимся вдвоем.
– Даже не верится, что завтра Эштон и Эли станут мужем и женой. Такое ощущение, будто только вчера помолвка состоялась.
– Мне тоже не верится. Быстро время бежит.
– Тебя подвезти к Эдди?
Уголки губ Бронвин тянутся вверх.
– А меня есть кому подвезти!
Я прослеживаю ее взгляд и чуть не вскрикиваю от радости – на подъездную дорожку как раз сворачивает мотоцикл.
– Ура-а! У меня дежавю! – Мы с Бронвин сидели на этом же месте, когда Нейт впервые явился к нам домой. И теперь она с сияющим лицом прилипает к окну, глядя, как он снимает шлем. – Давай выкладывай! – Я тяну ее за рукав.
– Я позвонила Нейту после матча с участием Купера, когда узнала, что случилось с тобой и как он помог тебе. И все наши размолвки показались такой чепухой. А потом мы болтали каждую ночь и вместе смотрели кино. – Бронвин встает и приглаживает волосы. Ее глаза горят. – Как будто находились рядом и нас не разделяли тысячи миль. Со мной такого не было с самого отъезда.
– Хм. Интересно. – Я вожу пальцем по подбородку, изображая задумчивый вид и усиленно стараясь не рассмеяться. – Значит, если я тебя правильно понимаю, моя предполагаемая лейкемия фактически заставила вас помириться? Ай да я!
Счастливое лицо Бронвин на миг затуманивается.
– Не вполне корректное умозаключение.
Я слегка пинаю ее ногой.
– Надо еще разобраться, кто из нас более скрытный. Я думала, что по этой части мы рассказываем друг другу все.
Бронвин, покраснев еще сильнее, отводит взгляд в сторону. Нейт терпеливо ждет, не слезая с мотоцикла. Ему нет необходимости звонить в дверь, он знает, где мы.
– Мы всего несколько дней как помирились, – говорит Бронвин. – Боялась сглазить.
– Ты же знаешь – он от тебя без ума. Я, можно сказать, умирала у него на руках, а он только о тебе и думал.
– Ты ведь не умирала! – Бронвин закатывает глаза.
– Нейт об этом не знал!
– Я люблю его по-настоящему, – тихо добавляет она.
– Срочная новость: мы только что узнали, что ты его любишь. И не вздумай больше никого водить за нос! – Я шутливо толкаю ее в бок. – Приятной поездки. Как я поняла, у вас с Нейтом свои планы. А значит, увидимся на вечеринке.
Бронвин уходит. Я вижу из окна, как она летящей походкой устремляется к Нейту, как он спрыгивает с мотоцикла, ловит ее в объятия и начинает кружить, а потом с улыбкой отворачиваюсь. Пусть первый после воссоединения поцелуй состоится без свидетелей. И я говорю сама себе:
– Ну, вот и эндшпиль.
Глава 27. Мейв
Глава 27. Мейв
– Как назвать одним словом человека, который выслеживает того, кто выслеживает его друзей? – задумчиво спрашивает Нокс.
– Конгениальный сыщик, – отвечаю я, не отрываясь от ноутбука.
– Два слова. И оба ужасные.
Мы в Роландо-Виллидж, сидим в кафе за столиком у окна. Уже почти половина девятого. Бронвин с Нейтом, Луис на работе, мои родители на благотворительном вечере. Я поняла, что не в состоянии два часа шататься по дому в одиночестве, дожидаясь начала вечеринки у Эштон и Эли, и позвонила Ноксу. Ни о чем другом, кроме Злыдня, мы оба говорить не могли, а потому от разговоров решили перейти к действиям, а именно сели в машину и приехали сюда.
Кофе в этой забегаловке отвратительный, зато вид из окна отличный. Прямо напротив кафе тот самый дом, к которому привел нас Злыдень.
– Когда знаешь, что он дома, как-то спокойнее, – говорит Нокс. Синяя машина свернула на подъездную дорожку через несколько минут после нашего приезда. У нас на глазах Злыдень скрылся в доме и с тех пор не выходил.