Из гаража, покачивая головой, вышел Рут. Именно он обнаружил меня на переднем сиденье «пежо» примерно через полчаса после того, как Ти-Эс напоил меня шампанским со снотворным и запер в гараже в машине с работающим двигателем. Именно Рут вытащил меня на свежий воздух. Именно он, когда я пришел в чувство, по моей просьбе позвал Мерили и Памелу.

— Простите, Хоги, но я не нашел диктофон, — промолвил Рут.

— Он под водительским сиденьем, — пояснил я.

Полицейский кивнул и скрылся из виду.

— Нашел! — крикнул он, выходя из гаража. — Больше в машине ничего нет. Он забрал и бумаги, и кассеты — все.

Ну что ж, ничего страшного. Я снял копии, в том числе и с фотографии. Ти-Эс поверил мне, когда я сказал, что все улики против него существуют в единственном экземпляре. До него не дошло, что я хотел спровоцировать его на совершение еще одного преступления — давай, убей меня, и концы в воду.

— Хоги, родной мой?

— Да, Мерили?

— Как тебе удалось остаться в живых?

— Хороший вопрос, — согласилась Памела. — Окись углерода должна была вас убить.

— Должна была, — не стал спорить я. — Вот только у этой модели «пежо» дизельный двигатель. Вот почему мне не грозила смерть от отравления окисью углерода.

— Не понял, — нахмурился Рут.

— Дизельные двигатели, в отличие от бензиновых, не вырабатывают окись углерода, — ответил я, — ну, почти не вырабатывают. Система сгорания принципиально иная. Дым из выхлопной трубы черный, вонючий, но далеко не такой токсичный, как у бензинового двигателя. Об этом знает не так много народа. Вот Трис, к примеру, не знал.

— А ты-то откуда это знаешь? — спросила Мерили.

— Один французский механик рассказал.

— А если б ты его неправильно понял?

— Я идеально владею французским.

— Я знаю, но…

— То есть вы устроили ловлю на живца? — спросил Рут, посасывая выступающие вперед зубы.

Я кивнул, о чем немедленно пожалел, поскольку у меня тут же зашумело в голове.

— С одной стороны, Трису позарез было нужно избавиться от меня, а с другой стороны, он не мог позволить себе еще одного убийства — особенно у себя в поместье. Уж слишком высок в этом случае риск разоблачения. Вот поэтому я и предоставил ему отличную возможность инсценировать мое самоубийство. Он подмешал мне что-то в шампанское, и я вырубился. Сам он к нему, естественно, не притронулся.

— Но ведь при вскрытии патологоанатомы непременно бы нашли у тебя в крови следы снотворного. Неужели он этого не учел? — спросила Мерили.

— Вы удивитесь, мисс Нэш, если узнаете, сколько сейчас веществ, которые распадаются столь быстро, что от них не остается никакого следа, — подал голос Рут. — Бутылку он, конечно, забрал. — Полицейский повернулся ко мне. — Он считает, что вас нет в живых.

— Именно так.

— Какой же ты глупенький дурачок, — покачала головой моя бывшая супруга.

Я взял Мерили за руку и чуть сжал ей ладонь.

— Ну и ну, — промолвил я. — Ничего милее я никогда… никогда от тебя не слышал, — я почувствовал, как у меня дрожат колени.

— Думаю, — Памела подхватила меня с новой силой, — сейчас самое время влить в вас большую кружку кофе.

Меня отвели в домик к Джеку. Я мешком повалился в его кресло в гостиной. Лулу, которой, видимо, надоело изображать хромоту, тут же запрыгнула мне на колени и лизнула меня в нос. Залах из ее пасти шел такой, что я твердо решил — пора ее потихоньку отучать от рыбы. Рут юркнул в спальню и прикрыл за собой дверь. По неведомым для меня причинам он хотел послушать запись в одиночестве. Мерили, заламывая руки, села напротив меня. Из кухни показалась Памела, которая протянула мне дышащую паром кружку растворимого кофе. Я сделал большой глоток. В голове яснее не стало, зато я обжег себе язык.

— Как вы себя чувствуете, Хоги? — строго спросила Памела.

— Бывало и хуже, но вот когда, даже не могу припомнить. А вы как?

— Я? — удивилась Памела.

— Вас не тревожит, что вы работали экономкой у убийцы?

— Мне не впервой, вы уж поверьте.

Некоторое время я внимательно смотрел на нее.

— Знаете что, Памела? Пожалуй, в следующий раз я займусь уже вашей автобиографией.

— Боюсь, она получится слишком пресной.

— А мы что-нибудь придумаем. Добавим перчинки. Это, между прочим, и есть самая занимательная часть работы, — забывшись, я сделал еще один глоток кофе. — Впрочем, переделка, в которую я угодил, тоже достаточно забавна.

Дверь в спальню открылась. На пороге стоял бледный, как смерть, Рут.

— Дослушали до конца? — спросил я.

— Ужас какой, — тихо ответил он.

— Да, хорошего мало, — согласился я.

— Какой кошмар… Все эти годы… Все эти убийства…

— Что вы собираетесь делать, инспектор? — перебила его Мерили.

— Что собираюсь делать? — сглотнув, переспросил Рут. — Я… пойду и арестую Тристама Скарра за убийство четырех человек.

— И не забывайте о покушении на убийство еще одного — пятого, — напомнил я. — Готов дать показания в любой момент. Мне это доставит сказочное удовольствие.

Рут завязал пояс на плаще, расправил плечи и двинулся к двери. Вдруг он застыл на месте.

— Что я делаю? Это ж не какая-то шелупонь. Это же сам Ти-Эс.

— И он оказался шелупонью, — возразил я.

Рут провел обеими пятернями по своей взлохмаченной шевелюре цвета спелой морковки:

— Но ведь там… там присутствуют члены королевской семьи.

— Они уже уехали, — отозвалась Памела. — У них на сегодня были запланированы еще другие дела.

Рут поджал губы и бросил взгляд на телефон:

— Нет, все-таки лучше сперва позвонить начальству.

— Зачем, инспектор?

— В этом-то все и дело. Понимаете, я вовсе не…

— Вы что, боитесь? Потому что Трис такой известный?

— Не боюсь я вовсе, — возмутился Рут и покраснел.

— Да поглядите, к примеру, на Мерили, — продолжил наседать я. — Мало кто может соперничать ей в известности, а на самом деле она самый простой человек.

— Самый простой человек? — Мерили вся подобралась.

Рут заколебался.

— Пожалуй, в этом что-то есть… — Он снова взглянул на телефон и сделал глубокий вдох. — Ну что ж, — решительно промолвил он. — Я пошел.

Полицейский снова направился к двери и на этот раз дошел до нее и даже открыл.

— Вы не возражаете, если я составлю вам компанию? — спросил я.

Рут прикусил нижнюю губу, опять став похож на суслика.

— Хотите присутствовать на задержании?

— В первую очередь мне бы хотелось увидеть выражение его лица.

С Рутом отправились мы все.

В бальной зале играла музыка, а присутствующие наблюдали удивительное по нынешним временам зрелище. На сцене пел Ти-Эс. Это было его первое выступление за десять лет, и выкладывался он на полную катушку: выл, визжал, хрипел и обильно потел. Затворничество подошло к концу. Новое начало. Исполнял самый первый хит группы «Мы» — «Ух ты, Боже, ну и ну!», который идеально подходил к тому, что вот-вот должно было произойти. Аккомпанировал ему звездный состав: Джимми Пейдж — с гитарой, Маккартни — с контрабасом и Чарли Уоттс — на ударных. Несмотря на это, все внимание было приковано к Трису. Танцы прекратились. Разговоры смолкли. Гости позабыли о еде и выпивке. Буквально все присутствующие хлопали в такт, пока Скарр не допел до конца и не замер, воздев микрофон в руке — триумфатор, салютующий собравшимся.

Как же кричала публика! Сколько любви, сколько восхищения было в этих воплях. Для Триса они звучали словно райская музыка. Он застыл и, сверкая глазами, словно губка, впитывал восторг гостей. Они аплодировали ему. Только ему и больше никому. Ему.

Ну, наконец-то!

Он был столь сильно поглощен происходящим, что далеко не сразу заметил меня, стоящего прямо у сцены в компании Рута. Заметив нас, Трис выпучил глаза. Лицо покрыла мертвенная бледность. И тут организм Тристама Скарра подвел его.

Трис повалился как подкошенный.

Когда он упал ничком, первым к звезде подскочил Джек, за ним Рут. Кто-то закричал. Триса никак не могли привести в чувство. Рут пытался делать искусственное дыхание. Памела вызывала скорую помощь. Все эти усилия оказались напрасны. Когда приехала скорая, Триса уже не было в живых.

Глава 14

Глава 14

Пресса выдавала общественности информацию о случившемся дозированно.

Сперва газетчики сообщили, что один из самых прославленных английских рок-музыкантов, хулиган и повеса Тристам Старр упал замертво прямо на глазах пары сотен мировых знаменитостей шоу-бизнеса. Потом написали, что в тот самый момент, когда случилось несчастье, в поместье Старра находился следователь, некий Фарли Рут. И только после этого газетчики поведали все остальное. О том, почему Рут находился в поместье. О кассете с исповедью Старра. О том, что на самом деле произошло с Паппи Джонсом, Рори Ло, Тьюлип, отцом Бобом и чуть не произошло со мной. Через несколько дней подоспели и результаты вскрытия. Тристам Скарр скончался в результате инфаркта, отчасти спровоцированного внушительной дозой спида, принятой незадолго до смерти — вне всякого сомнения, для того, чтобы хорошо выступить перед гостями. Также вскрытие показало, что вся сердечно-сосудистая система Скарра в принципе дышала на ладан. Спид в сочетании с адреналином, выброшенным в кровь в ходе выступления, добил ее окончательно.

И один крайне неприятный сюрприз.

Я решил задержаться в поместье до похорон. Большую часть времени я проводил у себя, стараясь закончить работу, ради которой сюда приехал. У меня никак не получалось на ней сосредоточиться. В основном я лежал на кожаном диване с бокалом односолодового виски в руке и мрачно смотрел на пламя, плясавшее в камине. Лулу дремала рядом со мной в кресле. В поместье стояла тишина, что вполне меня устраивало. Я был не в настроении разговаривать.