Что он ей скажет, как начнет? Он вставил монеты в приемник и крутанул диск. После гудка – ее голос.

– Алло, – раздалось на том конце.

Джереми молчал.

– Сынок, это ты? – прерывалось скрипучими помехами.

Что он скажет? Что ему нужны деньги, а где она их возьмет? Заложит квартиру?

– Джереми, почему ты молчишь?

Он повесил трубку и прислонился к холодному металлу телефонного аппарата.

В будку постучали.

– Вы все?

Какой-то мужчина.

– Все, – сказал Джереми и вышел.

Он все дальше уходил от дома, или это дом отдалялся от него, в какую-то свою иную жизнь, в далекое прошлое, полное сожалений…

Джей побрел в сторону метро. Автобусы уже не ходили.

До клуба он добрался лишь за полночь.

* * *

– Эй, малой, просыпайся! На дело пора.

Джереми трясли за плечо. Он открыл глаза. Напротив него стоял Тони, причмокивая зубочисткой в зубах.

– Здоровяк уже ждет, – сказал он.

Джереми опустил затекшие ноги с кожаного скрипучего дивана, потер глаза, заметил наглую ухмылочку Тони и понял, что дело это навряд ли будет последним.

36 глава

36 глава

– Алло, мистер Хейз?

– Да.

– Простите, если разбудил…

– Мистер Зимерман, это вы?

– Да, это я.

– Господи, который час?

– Полпервого ночи.

– Что случилось?

– Вам лучше приехать.

Через четверть часа Кристофер уже был в кабинете Зимермана, не веря тому, что тот говорил.

– Вы хотите сказать, что не видели, как он ушел?

– Я прошу прощения, мистер Хейз, что вызвали вас среди ночи… Ума не приложу, как такое могло случиться. Я видел, как он выходил на прогулку, но как он вышел за общую территорию – нет. Может, охрана не признала в нем пациента…

– Что значит – не признала? Вы не знаете всех в лицо?

– Я-то знаю, а вот ребята на выходе могли и просмотреть.

– Бред какой-то…

– Согласен, ситуация, прямо скажем, из ряда вон, но послушайте, мистер Хейз…

– Можно просто Кристофер.

– Послушайте, Кристофер, каких-либо серьезных отклонений у вашего брата я не заметил. Вреда себе он никакого не причинит, как и другим людям тоже. Да, у него есть проблемы, вызванные трагической кончиной его жены и этой навязчивой манией преследования, но, знаете, мания преследования бывает и у вполне себе здоровых людей.

– Вы хотите сказать, он вполне себе здоров?

– Не совсем. Его галлюцинации хоть и не приводят к серьезным припадкам, но они все-таки есть, и… Не хотел вас огорчать, пока не был уверен…

– Что-то еще? – заволновался Крис.

– Понимаете, этот случай с убийством…

– Я до сих пор не могу понять, как это произошло.

– Люди с такой тонкой психикой, как у вашего брата, как и все в нашем учреждении, способны на многое, гораздо на большее, чем мы можем себе представить. Они могут нарисовать себе что угодно и кого угодно, воссоздать свою реальность и поселиться в ней.

– Я не совсем понимаю.

– Это убийство, о котором постоянно говорит ваш брат, ведь произошло на самом деле.

– Да, но не здесь, не в этом доме.

– Тем не менее оно не полнейший вымысел – вымыслом стало лишь место.

– Но каким образом?

– Я попытался восстановить все, что случилось в тот день.

– Так… – Крис подвинул стул и присел.

– Ваш брат услышал программу новостей, доносящуюся из открытых дверей кладовой комнаты.

– Та палата, она…

– Она абсолютно пуста, мы хотели занять ее под кладовку. В ней никого не бывает, кроме нашего уборщика; он в тот день, взяв необходимые тряпки и средства, пошел мыть туалет, а радио, которое он всегда носит с собой на шее, чем, скажу, постоянно меня раздражает, радио он оставил в этой самой кладовой комнате, которую к тому же забыл закрыть. В тот момент, когда ваш брат вышел из своей палаты – а передвижение в этом корпусе, как вы знаете, у нас свободное, да и размещение сродни домашнему…

– Да, вы говорили, что интерьер, приближенный к домашнему, положительно влияет на психику.

– Ох, если б вы знали, сколько сил и времени у меня ушло на то, чтобы донести это до руководства!.. Но в итоге они пошли на мои условия и переоборудовали палаты, а пациенты пошли на поправку и перестали так часто сбегать. Им кажется, что они дома.

– Да, я знаю; пожалуйста, продолжайте.

– Простите. Так вот, после того как ваш брат услышал экстренный выпуск новостей, в котором подробно описывались убийство и сама жертва, ее внешность, положение ног и рук и так далее… В связи с шатким состоянием Маркуса все, что он слышал, он тут же и воссоздал. Так скажем – увидел перед глазами. В то же утро он спустился к Саре, а у нее по телевизору шел повтор репортажа, который Маркус смог еще раз услышать. Я спросил Сару, видел ли он репортаж, но она уверяла, что если и видел, то только из-за стеклянной двери, отделяющей процедурную от ее кабинета. Телевизоры, как вы знаете, у нас запрещены. Так вот, он еще раз услышал все, что ему было нужно для формирования полной картины произошедшего.

– Точнее, непроизошедшего.

– Но ведь убийство все же случилось.

– Только не здесь.

– Это все мелочи…

– Вы думаете, доктор?

– Знаете, мистер Хейз, – доктор встал из-за стола и подошел к Кристоферу, – в нашей профессии только так; если видишь хоть малейший просвет, малейший крючок, за который можно вытащить нормальность, ты цепляешься за него. Все остальное не имеет значения. Также не стоит забывать, что на вашего брата могли повлиять и тяжелые воспоминания.

– Да, могли.

– Вы сказали, что его жена была убита так же.

– К сожалению, да, почти.

– После всего увиденного, так сказать, Маркус попросил вас принести ему фотографии с места преступления.

– И я до сих пор не понимаю, почему вы разрешили мне это сделать.

– Я, честно сказать, надеялся, что та картинка, которую он себе вообразил, и та, которую он увидит на принесенных вами фотографиях, никак не состыкуются, но…

– Это только подкрепило его бред.

– А вы хотели с ним спорить, спорить с его бредом? Мы, как можем, поддерживаем своих пациентов. Знали бы вы, кем я только для них не был… Для миссис Нотбек я инспектор по делам несовершеннолетних, для Лембека – адвокат по разводам; лишь будучи частью их больной фантазии, я могу использовать ее во благо. Я пытаюсь исправить ситуацию изнутри. Для вашего брата, кстати, я всего лишь управляющий домом, что, прошу заметить, не так далеко от реальности.

– Значит, вы хотите сказать, что он почти здоров?

Зимерман протяжно вздохнул и открыл портсигар.

– Вы не против?

– Все так плохо?

– Если б все было хорошо, я бы вас не звал.

У Криса зазвенело в кармане. Он откинул крышку телефона и, приложив его к уху, протяжно выдохнул через пару секунд.

– Что? – ожидал Зимерман.

– Нашли! – Он дал отбой.

– Все хорошо?

– Да, он пришел к себе домой.

– Стоило догадаться…

– Его приняли за вора и вызвали полицию.

– Слава богу, что так.

– Мне нужно в отделение, – засобирался Кристофер. – Подождите, так что вы хотели сказать?

– Уделите мне еще пару минут.

– Я слушаю.

– Дело в том… я не утверждаю, но могу предположить, что ваш брат стал участником групповой шизофрении.

– Групповой что?

– Мне очень жаль.

– Вы же сказали, он почти здоров.

– Мы еще разбираемся в этом, но не стоит исключать самого худшего.

– О чем вы говорите?

– Неделю назад Маркус зашел к Хелен.

– Так… Не понимаю, почему вы разрешаете им общаться?

– Они такие же люди, как и мы.

– Ну да…

– К тому же случаи у Хелен и мистера Лембека не такие уж серьезные. Я потому и поселил этих троих на одном этаже. Так вот, он вышел от Хелен в полной уверенности, что видел ее сына.