– Это я, дорогой. Вера Стенхоуп.

Детектив, которая приходила прошлой ночью. Он думал, что уже ответил на все ее вопросы, и ее появление привело его в замешательство. Раньше он любой разговор мог повернуть в благоприятное для себя русло. У него было достаточно уверенности в себе, чтобы получить любой заказ и отболтаться от любых проблем. Сейчас с этим было сложнее. Но и заставить ее ждать внизу он не мог.

– Поднимайтесь.

Он старался говорить легко, чтобы показать, что ему нечего скрывать.

Он посмотрел на свое отражение в большом зеркале. Привычка. Для большей уверенности в себе. Это как потратить целое состояние на хорошую стрижку и приличную пару обуви. Затем он открыл дверь квартиры и стал ждать ее появления. Он не слышал звуков лифта и потому размышлял, не вызвали ли ее по какому-нибудь более срочному делу, как вдруг она появилась наверху лестницы, хрипя и задыхаясь.

– Не люблю лифты, – слова вырывались сквозь одышку, словно она обвиняла его в том, что он живет так высоко. – Все время думаю, выдержат ли они мой вес.

И он понял, что ее внешность была для нее больной темой. Наверняка в школе ее дразнили, и единственным способом защиты было пошутить над собой первой. Он удивился, что накануне ночью почувствовал себя униженным перед ней. Гэри прислонился спиной к двери и пропустил ее в квартиру вперед себя.

Он наблюдал, как она изучает квартиру, попытался увидеть все ее глазами. Наверняка здесь чище, чем она ожидала. У него было много оборудования, но все оно убрано в коробки и расставлено по полкам вдоль стены. Он не возражал против легкого беспорядка, но не любил хаос. У той же стены стоял длинный письменный стол с компьютером и принтером, парой наушников и стопкой музыкальных журналов. В центре комнаты был диван и журнальный столик. В углу – телевизор и DVD-плеер. На стенах висела пара увеличенных черно-белых фотографий. На одной из них была изображена река в центре города в сумерках, со всеми мостами до моста Тысячелетия. «Но здесь нет ничего личного», – подумал он. Ничего, что рассказало бы о нем самом. Он позволил себе оставить одно фото Эмили, но оно стояло на письменном столе, маленькое и неприметное. Вряд ли инспектор обратит на него внимание.

– Садитесь, – сказал он. – Чай? Кофе?

Ее лицо раскраснелось от подъема по лестнице. Он тоже не пользовался лифтом, если только не нес тяжелую аппаратуру, но у него даже дыхание не сбивалось, когда он добирался до последних ступенек. Не будь таким самодовольным придурком, сказал он себе. Она тучная немолодая женщина. Нашел с кем сравнить.

– Может, найдется баночка пива? – сказала она. – Я не привередливая, дорогой. Что есть в холодильнике, то и несите.

Он улыбнулся. Сам того не желая, он почувствовал, что она ему нравится. Вытащил две банки лагера и взял бокал для нее. Она осторожно опустилась на диван. Он сел на пол, вытянув ноги вперед, и заметил, что она его разглядывает.

– В вашем досье говорится, что вам тридцать пять, – сказала она. – Вы хорошо сохранились. Я бы дала вам лет на пять меньше.

– Спасибо.

Ему было неприятно, что он почувствовал себя польщенным. Странно было услышать от нее такие слова, и странно было ощущать, что она строит ему глазки. Он вдруг подумал, что, наверное, женщины постоянно чувствуют то же самое.

– Это место наверняка влетело вам в копеечку, – она посмотрела в окно. – С таким-то видом.

– Да не особенно. Я купил его шесть лет назад, здесь тогда ничего не было. Все думали, что я спятил, раз переезжаю в Шилдс. Если бы я решил продать его сейчас, неплохо бы заработал.

– Живете тут один?

– Да.

«Но мне не одиноко, – хотелось сказать ему. – Не так, как Клайву. Однажды я был помолвлен. С Эмили. Любовью моей жизни. Мы собирались поселиться здесь вместе. Но и потом были женщины. Не постоянные, возможно. Не настоящие девушки. Но я никогда не был один долго. А сейчас появилась Джули».

Она дернула за кольцо на банке. Он украдкой взглянул на часы. Все же надо было позвонить.

– Ждете кого-то? – спросила она.

– Нет, – быстро сказал он. – Ничего такого. Вы насчет той погибшей студентки? Я думал, вы со мной вчера все обсудили.

Она сделала огромный глоток пива, прямо из банки, не заморачиваясь с бокалом, который он поставил перед ней.

– Я хочу задать вам один вопрос, – сказала она. – Вы его уже слышали. Но теперь я хочу, чтобы вы сначала подумали.

Он хотел перебить ее, сказать, что она зря тратит время, что он ничего не знает о смерти той студентки. Но она помахала на него банкой, чтобы он замолчал, и он замолчал. Она умела добиваться своего. Она снова дождалась, чтобы все его внимание было приковано к ней.

– Имя Люк Армстронг вам о чем-нибудь говорит?

– Нет. Я уже говорил вам вчера.

– Я сказала, подумайте.

Они молча посмотрели друг на друга. Гэри покачал головой.

– У него есть мать по имени Джули. Сестра по имени Лора. Может, это освежит вашу память.

Он застыл, не донеся пиво до рта.

– Сын Джули, – сказал он наконец.

– Ага, сын Джули. Мальчик, который был болен.

– Я не хотел вас обманывать, инспектор.

– Но обманули.

– Я никогда его не видел. Джули рассказывала о нем. Я знаю, что у него был сложный период. Но это имя мне действительно ни о чем не говорило. Для меня она Джули Ричардсон, – он взглянул на нее. – Он умер?

– Убит, – сказала она. – Вы не читали об этом в прессе?

– Я почти не читаю газеты. Сегодня утром, возвращаясь от Питера, я слушал радио. Там упоминали Лили Марш, но не мальчика.

– Мы не хотим, чтобы СМИ увидели связь.

– И его убили так же, как Лили Марш?

– Не совсем. Но сходства есть.

– О боже, – сказал он. – Джули, наверное, убита горем. Она говорила, что он непростой ребенок, но я видел, что она его обожает. То есть она говорила, что любит обоих детей, но Люка особенно. Он больше в ней нуждался. Не знаю, что делать. Я как раз собирался ей позвонить, когда вы приехали. Я думал, она сама мне позвонит. Сказала, что позвонит. Я решил, что она передумала и больше не хочет со мной видеться. Теперь понятно, – он помолчал. – Наверное, теперь она не захочет меня слышать.

– Типичный мужчина, – сказала Вера себе под нос. – Женщина потеряла сына, а он думает только о том, переспит она с ним или нет.

– Нет! – ответил он. – Я совсем не об этом. Я подумал, может, ей нужен друг. Но, наверное, не я. Наверное, ей будет лучше с кем-то, кто давно ее знает, да? А я буду только мешаться. Как вы думаете?

– Слушайте, дорогой, я детектив, а не семейный психолог.

Он посмотрел на нее:

– Как она?

– Ее сына только что убили. Как вы думаете?

Он встал и пошел к балкону. Дверь все еще была открыта. На улице переругивалась пара серебристых чаек. Ему было стыдно, но он совсем не подумал о Джули. Ему было жаль себя.

Вера с трудом поднялась на ноги и вышла к нему на балкон.

– Вы же знаете, что он погиб в тот вечер, когда вы были с ней в баре? – сказала она.

Гэри обернулся, он явно был в ужасе.

– В четверг?

– Да, она вернулась домой и нашла его, – она помолчала, прищурившись. – Кто-то мог бы сказать, что это совпадение. Вы болтали с матерью первой жертвы прямо перед убийством, а вскоре наткнулись на вторую.

– Я никогда не встречал ни мальчика, ни девушку, – ответил он. – Честно.

– Расскажите, как вы познакомились с Джули, – сказала она. – Кто-то вас свел? Может, какой-нибудь приятель увидел ее и решил, что это ваш тип, начал подталкивать вас?

– Да нет, ничего такого. А что?

– Может, и ничего, – сказала она. – Я просто ищу связь. Я подумала, что, возможно, кто-то свел вас с ней. У этого человека было бы больше информации. Но я вообще-то не поклонница теорий заговора.

И Гэри начал рассказывать инспектору об их встрече. Ему хотелось рассказать. Это было похоже на те истории, которые становятся семейными легендами и рассказываются внукам. Они стояли вместе, облокотившись о балконную ограду, и смотрели вниз, на улицу.

– Мы встретились случайно. Чистая случайность. Я увидел ее в том баре. Но сначала я ее услышал, услышал ее смех. У нее такой смех, знаете, заразительный. И что-то в ней показалось мне знакомым. Я не видел ее с начальной школы, но узнал. Прекрасно выглядит, даже спустя все это время. И вдруг меня как громом поразило. Это именно то, чего я хочу. Быть с кем-то вроде нее. С кем-то, кто умеет так смеяться. Раньше я все время бегал за женщинами помоложе. Знаете, за красотками. Но они никогда не задерживались. Осесть вместе с кем-то казалось мне признаком старения. Как согласиться на постоянную работу в «Сейдж» после того, как я клялся, что никогда не брошу фриланс.

Вера бесстрастно слушала.

– Ага, – сказала она. – Так Джули и рассказала. Только не так слащаво.

– Она вам обо мне рассказала?

Вера не ответила.

– Вы говорили кому-нибудь, что собираетесь встретиться с ней тем вечером?

Он расплылся в улыбке.

– Всем своим близким друзьям. Я не любитель секретов.

– Все, кто с вами был, когда вы нашли Лили Марш, заранее знали, что вы планируете встретиться с матерью Люка в четверг вечером?

– Вероятно. Я рассказал Фелисити о Джули. Затем в понедельник вечером была встреча в клубе орнитологов. Все ребята были там. Потом мы пошли выпить по пиву. Я советовался с ними – как лучше себя вести. Наверное, наскучил им до смерти.

– Не думала, что мужчины разговаривают о таких вещах.