– Вы совершенно уверены в том, что ничего не можете рассказать нам о Лили Марш?
– Абсолютно, инспектор. Как видите, это большое сообщество. Наши пути никогда не пересекались.
В дверь постучали. Молодой человек просунул голову в кабинет.
– Вы сказали, что хотите поговорить со мной сегодня, доктор Калверт. Сейчас удобно?
– Ах да, Тим. Дай мне минутку. Инспектор, если вы закончили… сейчас конец семестра, столько дел. Мне нужно встретиться кое с кем из студентов.
«Слишком удобно», – подумала Вера. Питер Калверт вполне мог договориться со студентом о встрече именно на это время, чтобы общение с полицией не затянулось. Конечно, это не означает, что ему есть что скрывать. Возможно, он просто заносчивый придурок, который считает, что его время слишком ценно, чтобы тратить его на поимку убийцы. Она мило улыбнулась и вывела Эшворта из кабинета.
Дальше по коридору был офис с открытой планировкой, где за компьютерами сидели три немолодые женщины. На полках стояли цветы, фотографии внуков. Они что-то активно обсуждали, и, похоже, это не было связано с работой. Вера подумала, что они, возможно, так же любят посплетничать, как и она сама. Она постучала в открытую дверь, оставив Эшворта в коридоре. В комнате вдруг стало тихо, но они, кажется, отнеслись к ней с любопытством, а не с неприязнью.
– Возможно, вы сможете мне помочь. Меня зовут Вера Стенхоуп. Я возглавляю расследование убийства одной из ваших студенток.
Они оживились, как она и предполагала. Будут обсуждать до самого обеда.
– Доктор Калверт помогал нам в качестве эксперта. Но сейчас у него студент, и я не хочу его отвлекать. Может, кто-то из вас занимается его расписанием? Мне нужно проверить пару дат, посмотреть, когда он будет свободен.
Пухлая добродушная женщина с седыми волосами радостно помахала рукой, как ребенок с задних парт, знающий ответ на трудный вопрос.
– Это я, к моему несчастью. Марджори. Марджори Беквит.
Вера просияла:
– Наверное, он ведет его на компьютере?
– Должен, – снисходительно сказала Марджори, – чтобы остальные на кафедре знали, чем он занят. Но, боюсь, он не из тех, кто следует правилам.
Она потянулась к полке за спиной и вручила Вере черную книгу в твердой обложке. Как просто. Вера положила ее на пустой стол, села спиной к остальным в комнате и начала листать страницы. В четверг, в день, когда умер Люк, Питер Калверт утром был на заседании кафедры. На пять часов у него была запланирована консультация с двумя студентами. Без имен, только инициалы. Запись была зачеркнута двумя линиями, и между ними аккуратным почерком было написано:
– Я думала встретиться с ним в пятницу вечером, – сказала Вера, переворачивая страницы дневника на неделю вперед. Пусто. – Здесь ничего нет. У него нет постоянных договоренностей по пятницам? Лекций?
– О нет, – сказала Марджори. – Доктор Калверт никогда не читает лекции по пятницам, – она смотрела на нее, сгорая от желания помочь. – Мне назначить вам встречу, предварительно?
– Нет, дорогая, спасибо. Если нам понадобится его помощь, я позвоню ему позже, на неделе.
Вера поставила книгу обратно на полку, помахала женщинам и вернулась к Джо, который все еще дежурил в коридоре.
– Ну что?
– Он был свободен в оба вечера. В четверг, перед смертью Люка, и в пятницу, перед смертью Лили. В четверг он отменил консультацию, назначенную на пять часов.
– Значит, у него была возможность, – сказал Эшворт. – Как и у половины населения северо-востока. Но мотива нет. Нет даже связи. Насколько нам известно, он даже не был знаком с жертвами.
Вера собиралась было сказать, что ей плевать. Питер ей не нравился. Но она не хотела выслушивать от Эшворта лекцию о беспристрастности и объективности, так что решила промолчать.
На улице все еще было жарко. На траве лежали студенты, кто-то неторопливо шел в город, держась тени готических зданий университета. До следующей встречи было больше часа, и Вера чувствовала, что время уходит впустую. Она позвонила в Киммерстон, но новостей не было. Холли договорилась встретиться с соседками Лили после обеда, а Чарли пытался добыть информацию у ее банка. На следующий день была назначена пресс-конференция, а вечером местные полицейские будут у маяка, опрашивать прохожих, не видели ли они что-нибудь. Пресс-секретарь полиции проведет конференцию с журналистами. Этим Вера была довольна. В таких ситуациях она всегда чувствовала себя ловкой, как медведь-трюкач. Она выключила телефон.
– Кофе, – сказал Эшворт. – С булочкой. Я не успел позавтракать.
Он чувствовал, что она расстроена, и знал, что еда может на какое-то время ее успокоить. Вера подумала, что он обращается с ней как со своей дочкой: отвлекает ее, чтобы она не закатила истерику.
Он усадил ее в тени зонтика за столик, стоявший на мостовой, и пошел внутрь. Кафе было рядом с университетом, и в нем было полно скучающих студентов. Две девушки направились к ее столику, и она бросила на них яростный взгляд, надеясь их отпугнуть. Но потом она их узнала. Это были девушки из аудитории, перед которыми Питер Калверт устроил свой спектакль.
– Извините, – сказала она. – Все в порядке. Можете подсесть к нам. Давайте я уберу сумку.
Они с сомнением посмотрели на нее. «Как на опасную собаку, – подумала Вера. – Молодежь сейчас вообще учат каким-нибудь манерам? Они не в курсе, что со старшими нужно быть вежливыми?» Тут появился Эшворт, расплылся в улыбке, рассыпался в любезностях, и она поняла, почему стала на него полагаться.
– Давайте я куплю вам кофе, – сказал он. – Вы ведь студентки? Я помню, что это такое. Особенно под конец семестра, когда от стипендии почти ничего не остается.
Одна из них рассмеялась:
– Моя стипендия растаяла уже на второй неделе.
– Я схожу за кофе, – сказала Вера и пошла внутрь, чтобы купить напитки, оставив его рассказывать какую-то захватывающую историю.
Когда она вернулась с подносом, они все вместе весело смеялись. Он и впрямь был похож на бывшего студента, только она отлично знала, что ноги его не было ни в одном университете.
Они представились. Модные южные имена, которые через пять минут вылетели у нее из головы. Камилла? Амелия? Джемайма? Неважно. Эшворт их запомнит.
– Это Вера, – сказал Эшворт. – Моя тетушка.
Они отхлебнули свой кофе с пенкой и с жалостью посмотрели на него. Наверняка подумали, что он вывел ее погулять из чувства долга. Или порадовать на день рождения. Или везет ее в клинику. Вера стиснула зубы и решила не вмешиваться.
– Значит, вы изучаете ботанику, – сказал он. – Один мой приятель тоже проходил этот курс пару лет назад. Как там зовут этого лектора, самого знаменитого? Кальвин?
– Питер Кальверт. Ему нравится считать себя знаменитым, но он уже много лет ничего не публиковал.
– Вы его не любите?
– Да он стремный. В смысле он же старик, и еще клеится.
– Да, и все знают, что у него жена и четверо детей. Мне кажется, в его положении можно было бы держаться с бо́льшим достоинством. Вся кафедра знает, что он из себя представляет. Но некоторые подыгрывают. Ну, знаете, флиртуют, чтобы получить дополнительные баллы.
– Просто флиртуют? – спросил Эшворт непринужденным тоном, как бы в шутку.
– Господи, надо быть совсем отчаянной, чтобы зайти дальше. Даже представить не могу, чтобы он ко мне прикоснулся. Боже, да меня бы стошнило.
– Ходили слухи, – сказала другая. – Ну, помнишь, в начале семестра. Кто-то видел его в городе с девушкой намного моложе. Все начали болтать, что у него роман со студенткой.
– Неужели? – спросил Эшворт скучающим тоном, словно лишь из вежливости. «Я хорошо тебя натаскала», – подумала Вера.
– Наверное, просто сплетни, – сказала студентка. – Подробностей никто не знал. А уж мы пытались выяснить, о чем речь. Это мог быть кто угодно, может, вообще его дочь. Но точно не кто-то из наших. Не с кафедры ботаники.
И они уплыли по своим делам под звон браслетов на загорелых руках, беспечно щебеча.
Глава двадцать первая
Глава двадцать первая
Джо, кажется, был рад сидеть на солнышке, неспешно потягивая свой модный кофе в ожидании встречи с Клайвом Стринджером, но Вере не сиделось на месте.
– Пойду, посмотрю, не удастся ли поймать Энни Слейтер, женщину, которая приютила соседок Лили после ее смерти. Она была одним из кураторов Лили. И жили они на одной улице. Встретимся в музее.
И она ушла, не дав ему возразить или предложить пойти с ней. Хватит с нее Джо Эшворта, разыгрывающего из себя ее няньку. Она почувствовала себя непослушным ребенком, который прогуливает школу, и задумалась, знакомо ли это чувство ее коллегам-мужчинам. Она нашла Энни в учительской. Та стояла у письменного стола и читала стопку писем. Соседки Лили говорили о ее детях, и Вера подумала, что Энни затягивала с материнством до последнего. Ей было за сорок, но она хорошо сохранилась. Волосы очень черные, завязаны в тугой пучок, ярко-красная помада. Она провела Веру в маленький кабинет и нахмурилась.
– У меня мало времени. Встреча через десять минут.