– Гэри рассказывал вам о своей новой женщине?

Изменение тона вопроса, кажется, удивило его, и он ответил не сразу.

– Он всем нам об этом рассказал, – он помолчал. – Ничего необычного. В его жизни всегда есть какая-нибудь новая женщина. И по всем он сходит с ума. Около недели. Никто не задерживается.

– Он сказал, что сейчас все по-другому, – ответила Вера.

Клайв снова улыбнулся. Казалось, улыбается он раз в полгода.

– Он всегда так говорит. С тех пор, как ушла Эмили, он все время ищет ей замену.

– Эмили?

– Они были помолвлены. Она его бросила.

– Вы знали Джули, его последнюю девушку?

– Нет. Он не берет меня с собой на свидания.

– Ее сын – тот мальчик, которого убили, – сказала Вера. – Задушили. Как Лили Марш.

– Мне жаль.

– Полагаю, вы не знакомы с семьей по фамилии Шарп, – сказала она, не особенно рассчитывая на ответ.

– Дейви Шарп живет на нашей улице. Когда не сидит в тюрьме.

– Вы встречались с его сыном Томасом?

– Я видел его время от времени. Моя мать иногда приглядывала за ним, когда он был ребенком. Он ей нравился. Порой я заставал его у нас, когда вечером приходил домой с работы. Конечно, это было давно. До того, как он повзрослел достаточно, чтобы заботиться о себе самостоятельно.

– Она, наверное, расстроилась, когда он погиб.

– Да, мы ходили к реке. Она увидела цветы на воде по новостям и захотела посмотреть. Выразить соболезнования, – он замолчал. – Когда мы пришли, смотреть было особо не на что. Уже начался отлив. Цветы унесло в море.

Они сидели в тишине. В открытое окно донесся звук сирены, крик голосов.

– Расскажите мне о ваших приятелях, – наконец сказала Вера. – Гэри, Питер и Сэмюэл. Они ведь ваши приятели? Только не похоже, чтобы у вас было много общего. За исключением интереса к птицам.

– Мы близки. Как семья.

– То есть вы с Гэри – как братья, а Сэмюэл и Питер – как мамочка и папочка?

– Перестаньте паясничать!

Она знала, что давит на него. Хотела посмотреть, потеряет ли он контроль над собой. Он сильно покраснел.

– Ну ладно, – сказала она. – Значит, не прямо как семья. Расскажите, почему вы так хорошо ладите друг с другом, что вас связывает все эти годы?

Ей правда было интересно, и она этого не скрывала. Она не вполне понимала, как работает дружба. У нее были коллеги, люди, с которыми она выросла, которые жили рядом с ней в долине. Но ни к кому она не испытывала никакого чувства долга, ни за кого не была в ответе. Ей казалось, что дружба – это палка о двух концах. В итоге будешь отдавать больше, чем получаешь.

– Отчасти дело в птицах, – сказал он. – Люди со стороны этого не понимают. Они считают, ты странный, повернутый. Но все не так просто. Хотя мы очень разные, мы друг другу доверяем. Я чувствую их поддержку.

Она фыркнула:

– Ну, дорогой, это какая-то ерунда. Звучит как слова из женского журнала.

Он пожал плечами:

– Я и не ожидал, что вы поймете.

– Что насчет пятницы? – спросил Эшворт. По нему было видно, что его тоже раздражают комментарии и вопросы Веры и что он не хочет провести здесь весь день. – Чем вы занимались до того, как поехали на ужин в Фокс-Милл?

– Встретился с Питером за обедом.

– Тоже по случаю дня рождения?

– Нет, ничего подобного. Мы встречаемся почти каждую пятницу. Просто пиво и сэндвич. Когда мы более регулярно занимались кольцеванием, с этого начинались выходные. У меня гибкий график, так что я уходил с работы пораньше, мы обедали, и Питер подвозил меня до станции. Остальные присоединялись позже. Сейчас мы ездим туда не так часто, но все равно встречаемся за обедом, когда есть возможность.

Вера с грустью подумала, что это, наверное, лучший момент его недели. Обед со стареющим самовлюбленным человеком, которому просто нужен поклонник.

– В каком настроении был доктор Калверт?

– Отличном. Как всегда. Предвкушал выходные.

– О чем вы говорили?

– Не помню…

– Наверняка помните. У вас блестящая память. Вы хорошо запоминаете детали.

– Он пишет книгу. Мы говорили о ней.

– А после обеда?

– Я пошел домой, чтобы провести пару часов с матерью.

– А доктор Калверт? – спросил Эшворт. – Куда он отправился?

– Обратно в университет. По крайней мере, я так думаю. Он не сказал, но пошел в том направлении.

– Как вы добрались до Фокс-Милла?

– Гэри меня подвез.

– Он забрал вас у дома?

– Нет, он опаздывал и ехал прямо с работы, из «Сейджа», так что мы договорились встретиться в городе. Я поехал на метро.

Он снова взялся за скальпель, перевернул мертвую птицу на доске, провел пальцем по черепу.

– Правда, мне нужно вернуться к работе. Я не понимаю, к чему все эти вопросы. Я просто был там, когда нашли тело. Вот и все. Я никогда не встречался ни с одной из жертв.

Вера посмотрела на Эшворта, чтобы понять, хочет ли он сказать что-то еще. Он покачал головой.

– Тогда на этом все, – сказала она. – Пока что.

– Я провожу вас.

Клайв отвлекся от люрика и пошел перед ними по коридору, через пыль, которая блестела в полосках света, падавших сквозь длинные окна. Он открыл дверь, отделявшую территорию персонала от общественного пространства, и остановился, словно ему не хотелось идти дальше. Вера тоже остановилась и посмотрела ему в глаза.

– Если бы вы подозревали, что один из ваших друзей совершил эти преступления, вы бы нам сказали?

Он ответил не раздумывая.

– Конечно нет. Я им доверяю. Я знаю, что если они совершили такую ужасную вещь, как убийство, значит, у них была на то веская причина.

Он развернулся и ушел, оставив Веру и Джо стоять, уставившись ему вслед.

Глава двадцать вторая

Глава двадцать вторая

Фелисити возвращалась из сада. Она держала в руке дуршлаг с фасолью на ужин. Она уже поняла, что набрала слишком много. Этим вечером они будут ужинать вдвоем, Джеймс договорился встретиться с другом. На кухне она вдруг представила, как за ужином они с Питером будут сидеть на противоположных концах стола, друг против друга, и ей стало некомфортно. Она не знала, о чем с ним говорить. Она представила, что Лили Марш сидит рядом. Прекрасный призрак, возникавший между ними.

Нелепо, что смерть незнакомки оказала на нее такое воздействие. Она говорила себе не впадать в истерику. Но эта жизнь, которую она создавала годами – дом, сад, счастливая семья, – вдруг показалась очень хрупкой. Она представила, как бесцеремонная Вера Стенхоуп сотрясает ее своим громким голосом, своими большими ногами, тяжелыми руками, упирающимися в стол. Своими расспросами Вера могла все разрушить.

Она посмотрела на кухонные часы на стене. Вместо цифр там были изображения птиц, и их крики отмечали начало нового часа. Эти часы Клайв в шутку подарил Питеру на один из его дней рождения. Она их ненавидела, но Питер настоял на том, чтобы повесить их на кухне. Почти два часа. До возвращения Питера оставалось минимум четыре. Она побежала наверх, переоделась из брюк в юбку, накрасила губы и быстро надушилась. Когда крапивник на часах закончил кричать, она схватила ключи от машины со столика в холле и чуть ли не бегом выскочила наружу.

Она никогда раньше не приходила к Сэмюэлу на работу. Она даже не знала, где его искать. «Конечно, – подумала она, – он не одобрит эту незапланированную встречу». Он разделял работу и остальные сферы жизни. Но она не могла остаться дома со своими переживаниями. Раньше она ни о чем его не просила. Он поймет, что давление просто невыносимо.

Она ехала по прямым узким дорогам, сгорая от нетерпения, когда приходилось притормозить перед трактором. Машина была старая, без кондиционера, и она ехала с опущенными окнами. Солнце припекало ей плечо и руку. В городе она припарковалась на соседней с библиотекой улице. Какое-то время она посидела в машине, снова думая о том, что эта поездка – ужасная ошибка. Сэмюэл – умный человек. Если бы он решил, что им стоит встретиться и обсудить стратегии поведения, он предложил бы это сам. Он сочтет это поспешным и глупым поступком. Но ее желание увидеться с ним победило доводы рассудка. Она закрыла окна и вылезла из машины. В конце концов, она читательница этой библиотеки и имеет полное право сюда приехать.

Внутри здания было прохладнее. Пара студентов и пожилой мужчина сидели сгорбившись перед компьютерами. За стойкой информации сидела худая, довольно неопрятная молодая женщина в мятых льняных брюках и белой хлопковой блузе. Она встретилась с Фелисити взглядом и улыбнулась. Девушка выглядела знакомой. Фелисити рассеянно подумала, что это, наверное, дочь одной из ее подруг по книжному клубу.

Книжный клуб и свел ее с Сэмюэлом. Она уже год была его членом, и ей нравилась компания, нравилось волнение от знакомства с новыми книгами. Она убедила его выступить у них с лекцией. Настоящий публикуемый писатель. Перед лекцией группа клуба прочитала его последнюю антологию и не совсем понимала, как реагировать. Они сказали, что истории оказались очень депрессивными. Хорошо написаны, но слишком закрученные и довольно страшные. Одна женщина сказала, что после них у нее были ночные кошмары. Они предпочитали счастливые концовки. Но когда он пришел, они были настроены более доброжелательно. Усадили его в большое кресло перед камином. В тот раз они собирались в доме крупной энергичной женщины, которая работала психотерапевтом. Ее муж был хирургом, и их дом выглядел довольно помпезно. Зеленые стены комнаты увешаны картинами. Старая, громоздкая мебель. Стоял февраль, было холодно, и гардины на окнах были задернуты для большего тепла. Публика была полностью женской. Они пили белое вино из высоких бокалов. Сэмюэл очаровал их, общаясь с ними так, будто их мнение было для него важно. Рассказывал о структуре рассказов. «В наши дни люди озабочены характерами персонажей, – сказал он. – Характер важен, безусловно, но кто угодно может правдиво описать людей, похожих на самого себя или знакомых». Его больше интересовали идеи. Его темы отражались в том, как он строил свои сюжеты. Ему было не очень интересно отображать реальность, он создавал мир, в котором были возможны самые невероятные события.