– Пожилой мужчина. Образованный, с хорошей речью. Они договорились встретиться за ужином.
– Это мог быть кто угодно. Родственник, коллега. Начальник из магазина.
– На родственника не похоже, – сказал Джо. – Если бы у них в семье был такой человек, Филлис упомянула бы его. Похвасталась бы.
– Полагаю, они ничего не предприняли, – сказала Вера. – Не следили за ней? Не знают, как он выглядит?
Холли улыбнулась:
– Нет. Они хотели забронировать столик в том же ресторане, но они хорошо воспитанные девушки. Подумали, что не нужно за ней шпионить.
– Ненавижу хорошо воспитанных девушек, – сказала Вера.
– К счастью, женщины в магазине одежды не такие щепетильные.
Вера медленно улыбнулась. Возможно, она все же сможет поладить с Холли.
– Что ты от них узнала?
– Ничего особенного, – призналась Холли. – То есть ничего действительно полезного. Но они подтвердили, что пожилой мужчина, с которым она встречалась, не был членом семьи или кем-то с работы. С девчонками в магазине она общалась немного свободнее. Думаю, с ними ей было проще. Ей нравилось жить в помпезной квартире с модными южанками, но у нее с ними было мало общего.
– Рассказывай.
Холли вытащила маленький блокнот, исписанный ее почерком школьницы. Как зубрилка, которая пытается произвести впечатление.
– Около полугода назад она пришла на работу с новым кольцом. Опалы, серебро. Антикварное. Сказала, что это подарок. Он купил для нее, когда они поехали на день в Йорк. Тогда они впервые провели ночь вместе.
Вера перебила:
– Они знают название отеля?
– Нет. Но одна из них вспомнила, что Лили сказала по этому поводу.
– Они никогда его не видели?
– Нет. Я же сказала, ничего полезного.
– О, поверь, дорогая, это очень полезная информация. Откопайте кольцо. Чарли, оно было в вещах, которые принесли поисковики?
– Не думаю.
– Проверь еще раз. Не помню ничего такого в квартире, но оно должно было быть там. Дальше. Пусть кто-нибудь отправится повеселиться в Йорк и посетит все антикварные и ювелирные магазины. Если только ее загадочный любовник не оплатил кольцо наличными, у нас есть приличные шансы выследить его. И пусть кто-нибудь обзвонит все приличные отели.
– Разве не очевидно? – спросил Джо.
– Ты о чем? – Вера повернулась к нему.
– Студентки Питера Калверта говорили, что он встречается с молодой девушкой.
– Они сказали, что ходили такие слухи, – ответила она. – Ничего определенного, никаких доказательств. И даже если эти слухи правдивы, в Ньюкасле много симпатичных молодых студенток. Это не значит, что он был с Лили Марш.
«Кроме того, – подумала она, – Питер Калверт не единственный пожилой мужчина, маячащий на горизонте этого дела. Еще есть Сэмюэл Парр. У Лили был читательский билет Нортумберлендских библиотек, она могла столкнуться с ним там. И если бы мне нужно было выбирать между Питером Калвертом и Сэмюэлом Парром, я бы точно выбрала второго. К тому же тщательно продуманные сцены убийства больше в стиле Парра». Но команде она ничего не сказала. Оставила свои подозрения для своего удовольствия. Чтобы было чем их удивить под конец, если в итоге она окажется права.
Она заметила на себе их взгляды. Они ожидали продолжения.
– Ну? – требовательно спросила она. – Что-нибудь еще?
Джо подался вперед:
– Я нашел Бена Крейвена.
Она знала, что имя должно ей о чем-то говорить, но не могла вспомнить. Он наблюдал за ней. Вера чувствовала, что он доволен собой.
– Парень, в которого она была влюблена в выпускном классе. Которым была так одержима, что испортила себе все оценки.
– Конечно, – сказала она так, будто сразу поняла, о ком речь. Прозвучало неубедительно. – Что с ним стало?
– Он поступил в университет в Ливерпуле. Учился на специалиста по социальной помощи. Угадайте, чем он сейчас занимается? – Он посмотрел на них, наслаждаясь моментом, прежде чем ответить на свой собственный вопрос. – Он работает в отделении психиатрии в Сент-Джордже. В больнице, где лечился Люк Армстронг.
– Он работал с Люком? – Вера была не в настроении играть.
– Не знаю. Я пока не успел с ним поговорить.
– Не надо. Сначала я поговорю с Джули. Не хочу, чтобы мы его спугнули.
Почему Джо не сказал ей об этом, как только узнал? Она хотела потребовать объяснения, но не здесь, не перед всеми. «Он слишком расслабился, – подумала она. – Заборзел. Думает, со мной уже можно не считаться». Видимо, он почувствовал ее гнев, потому что добавил извиняющимся тоном:
– Я только сейчас поговорил с его мамой, буквально перед совещанием.
«Я тоже не очень-то с ним считаюсь, – подумала она. – Отношусь к нему по-свойски, ожидаю от него больше, чем следует».
– Жена Сэмюэла Парра покончила с собой, – сказала она. – Я хочу узнать предысторию, как именно она умерла. Чарли, разберешься с этим?
Он кивнул и накорябал что-то на клочке бумаги.
– Что-нибудь с маяка? Кто-нибудь видел убийцу с телом девушки под мышкой?
Она знала, что это не смешно, но ей все это начинало действовать на нервы. Хладнокровие убийцы. Его наглость.
– Пока ничего интересного. Кто-то сказал, что там около часа работали водопроводчики. Проверю, не видели ли их ребята чего.
– Ну, – весело сказала она, – нам всем есть чем заняться…
Чарли снова откашлялся. Казалось, у него в горле постоянно комок какой-то слизи.
– Есть кое-что еще. Может, это ничего и не значит.
– Ну, Чарли, вываливай!
И тут же подумала –
– Я нашел вот это среди бумаг, которые принесла поисковая команда, – сказал он. – Я подумал, раз цветы, то это может быть важно.
Он показал прозрачный пластиковый пакет. В нем была кремовая открытка формата А3, к которой был прикреплен засушенный цветок. Желтый, нежный. «Какой-то горошек», – подумала Вера. В детстве все обожали засушивать цветы. Их научила одна учительница. Кладешь цветок между двух листов промокашки, сверху ставишь тяжелые книги. У Веры в доме было много таких, но она никогда не понимала, в чем смысл. Разбираясь в доме после смерти Гектора, она наткнулась на свою попытку сделать такой цветок в одном из его полевых справочников. Примула, спрессованная в книге и забытая меж страниц на тридцать лет. Она отправилась на костер вместе с остальным барахлом.
– На обороте что-нибудь есть?
Чарли развернул пакет. Три крестика «XXХ» черной тушью – символические поцелуи. Такую открытку мог сделать ребенок для своей мамы. «Но здесь что-то другое, – подумала Вера. – Символ любви?»
– Она была в конверте?
– Нет, просто так.
– Значит, никаких надежд на следы ДНК.
– Это ведь наводит на Питера Калверта, нет? – осторожно сказал Джо Эшворт.
– Возможно.
Она с трудом могла представить, как этот заносчивый профессор мастерит такую открытку. Наверняка он насмехается над подобными вещами.
– Может, Лили сделала ее сама, но не успела отправить. Или готовила что-то для урока в школе. Отнесите это криминалистам. Может, они что-нибудь скажут про клей.
Все ушли, а она все еще сидела за столом. Налила себе остатки кофе из термоса и не спеша пила. Она не могла избавиться от чувства, что с ней кто-то играет. Она была фишкой в чьей-то изощренной настольной игре. Настоящие убийства выглядят иначе. Они жестокие, грязные. Обычно незапланированные и всегда уродливые. Она постаралась вспомнить Джули Армстронг, которая сидит, уставившись в телевизор, в гостиной в Ситоне; Денниса Марша, который прячется в своей теплице, и попыталась убедить себя, что она не упивается каждой минутой этого дела.
Глава двадцать шестая
Глава двадцать шестая
Доктор дал Джули таблетки, чтобы она могла уснуть. Каждый вечер она думала, что они не сработают, а потом внезапно засыпала. Как будто ее ударили по голове, и она вдруг потеряла сознание. Тем утром она впервые вспомнила свой сон. Она проснулась резко, как и всегда после приема лекарства. Было раннее утро. Пели птицы, а машин еще не было слышно. Занавески были тонкие, сквозь них снова светило яркое солнце.
Первая ее мысль была о Люке, как и каждое утро после его смерти. Он в ванне, тяжелый аромат масел, запотевшее зеркало, с которого на раковину стекают капли воды. Но она сразу вспомнила, что ее сон был не про него. Ей снился эротический сон, как будто продолжение тех фантазий, которыми она упивалась после ухода Джеффа, когда думала, что у нее больше никогда не будет секса с мужчиной. В этом сне они с Гэри гуляли по ночному пляжу. Над горизонтом висела большая луна, доносился шум волн. Как в каком-то дешевом женском журнале, которые ее мама любит брать в долгие поездки.
Но потом сон изменился, они оказались среди дюн и занимались любовью. Она помнила ощущение тяжести его тела, песка под спиной и плечами, его языка у нее во рту. Сон был таким ярким, что казался скорее воспоминанием о реальном событии. Лежа в кровати, она положила правую руку на левую грудь и почувствовала, как она напряжена, как будто ее действительно сжимали и ласкали. Рука двинулась вниз живота, между ног. Но Джули остановилась. Ее пронзило чувство вины. Что она делает? Как она вообще может думать о сексе в такой момент? Что она за мать? Надо было тогда выставить Гэри за дверь. Что за наваждение заставило ее впустить его в дом?