– Где вы были в пятницу до того, как приехали в Фокс-Милл на день рождения?
Он посмотрел на нее поверх бокала.
– Вы меня подозреваете, инспектор?
Он не злился. Кажется, эта мысль его позабавила.
– Мне нужно проверить каждого из тех, кто имеет отношение к жертве, даже отдаленное.
– Я не имел никакого. По крайней мере, пока она была жива, – он поставил свой бокал. – Простите, инспектор. Я не должен быть таким легкомысленным. Вы имеете право задавать вопросы. В пятницу после обеда я работал в библиотеке в Морпете. Мне нужно было время, чтобы вернуться, и я ушел рано. Около четырех. Потом заехал домой. Я редактировал один рассказ. Хотел закончить его, чтобы взять с собой тем вечером.
– Подарок для доктора Калверта? Вы написали что-то специально к дню его рождения?
– Да нет. Питер не читает художественную литературу. А Фелисити нравятся мои работы. И я ценю ее мнение. Я хотел, чтобы она посмотрела рассказ, прежде чем я отправлю его агенту.
Вера хотела спросить, о чем был рассказ, но подумала, что это, скорее всего, неважно. Возможно, ей просто хотелось продлить беседу, чтобы не возвращаться в пустой дом.
– Кто-нибудь может подтвердить, что вы были здесь? Телефонные звонки, посетители?
– Боюсь, что нет. И я не беру трубку, когда пишу.
– Может, кто-то из соседей видел, как вы уезжали на вечеринку?
– Можете проверить, инспектор, но я бы удивился. В этом районе люди уважают личные границы, – он улыбнулся. – Еще вина, инспектор? Всего полбокала. Я знаю, что вы за рулем.
Ей хотелось, но она покачала головой и встала. Она не могла понять, почему он с ней так приветлив. Мужчины редко с ней любезничали. Сэмюэл, конечно, не то чтобы флиртовал, но точно хотел ей понравиться. Дело привычки? Ведь он работал со взбалмошными пожилыми женщинами. Может, это его стиль руководства. Или у него были другие причины привлечь ее на свою сторону?
Он проводил ее до двери, пожал ей руку и стоял в небольшом палисаднике, пока она открывала дверь машины. Уезжая, она чувствовала себя немного соблазненной. Контроль над разговором был в его руках. Все прошло точно так, как он хотел.
Глава двадцать четвертая
Глава двадцать четвертая
Гэри весь день думал о том, чтобы навестить Джули. Эта мысль засела в его голове, и он никак не мог от нее избавиться. Как эти прилипчивые мелодии, которые бесконечно крутятся в мозгу. Типа той песни с благотворительного концерта, прошедшего пару лет назад. Стараешься вытеснить ее чем-то получше, но от попыток становится только хуже, и эта мерзкая музыка звучит все громче и громче, и тебе уже едва удается мыслить ясно.
Он проводил техническую репетицию в «Сейдже», в малом зале. Он работал на пульте звукооператора в главной части зала. Выступала поэтесса, которая читала свои стихи и иногда пела вместе с группой, стоявшей позади нее. Обычно во время работы он не думал ни о чем, кроме звука. «Сейдж» – отличное помещение для больших оркестров, но найти баланс звука для таких небольших и камерных представлений было сложно. Хотя он совершенно не был любителем поэзии, он заметил, что вслушивается в слова. Возможно, дело было в том, что артистка напомнила ему Джули. Она совсем не была похожа на Джули внешне – во-первых, темнокожая, во-вторых, моложе, – но в ней чувствовалось тепло, она была крупной и много смеялась. В общем, весь день он думал о Джули и о том, как лучше с ней связаться и хорошая ли это идея или ужасная.
У него было несколько часов между репетицией и выступлением. Оно предполагалось как очень поздний концерт для подвыпивших посетителей баров и артистов из богемной тусовки, которым не нужно было рано вставать. Он спустился по лестнице к реке. Жара улицы ударила по нему после прохладного помещения с кондиционером. «Кто бы мог подумать, что в Гейтсхеде может быть так жарко», – подумал он. От Гейтсхеда ожидаешь пронизывающий восточный ветер и мокрый снег. На вершине берега медленно вращалось колесо обозрения. Он обернулся и посмотрел на «Сейдж», который подсвечивали так, что сквозь прозрачную кожу стекла было видно два зала внутри. «Похоже на два огромных корабля», – подумал Гэри. Большой зал был похож на лайнер с рядами палуб, а второй – на курносый буксир. Он собирался пройти по пешеходному мосту в город и поесть, но внезапно передумал.
Он побежал обратно, вверх по лестнице, на парковку, сел в свой минивэн, завел мотор и поехал на север. Он хотел увидеть ее дом. Это не означало, что он решил встретиться с ней. Можно было бы просто проехать по улице к дому, развернуться и сразу поехать обратно. И то лучше, чем ничего.
Потом он вспомнил, как они вчетвером сидели в пабе после собрания клуба любителей птиц, как он рассказывал о Джули, а Питер посмеивался над ним.
Он знал, где находится дом Джули. Заранее посмотрел ее адрес в телефонной книге. Всего в четверти мили от места, где она жила в детстве. Он тоже вырос в этой деревне, но на другом конце, в новом частном жилом районе, который теперь уже перестал быть новым. Странно было снова здесь оказаться. В старших классах он каждый день ездил по главной дороге из Уитли на автобусе. Его захлестнули воспоминания, вытеснив наконец беспокойство о том, как Джули отреагирует на его появление на пороге. Шумные пацаны кричат и швыряют портфели на задних рядах. Он обнимает Линдси Во за плечи и пощипывает ее за ушную мочку. Она краснеет, и все смеются. Он сидит рядом с Клайвом, когда они едут на реку Блайт за зеленокрылыми чирками, но делает вид, что не знаком с ним, потому что Клайв такой жуткий ботан и задрот и он не хочет, чтобы Линдси и другие узнали, что он тоже любит наблюдать за птицами.
Сам того не заметив, он оказался в деревне и свернул на улицу Джули. Было шесть часов, и дети играли на воздухе. Пара матерей сидели на крыльце и наблюдали за ними. Наверное, это неудивительно, после гибели Люка. Он заметил, что на него смотрят. Незнакомец на улице. Если бы не эти взгляды, он бы, может быть, доехал бы до конца улицы, струсил и уехал. Но они придали ему решительности. И осторожности. Он друг Джули. Что такого в том, чтобы выразить соболезнования? Кроме того, кто-нибудь наверняка уже запомнил его номер. Если он просто уедет, они сообщат в полицию о подозрительном типе, да еще скажут, что это они его отпугнули.
Так что он припарковался прямо перед домом и, не глядя на наблюдавших за ним женщин, прошел по дорожке к дому и постучал в дверь. Стоя на пороге, он подумал, что нужно было что-нибудь с собой принести. Какой-нибудь подарок. Но что? Точно не цветы. Это было бы бесчувственно! Может, вино. Но тогда это выглядело бы так, будто он пришел на вечеринку без приглашения. Он стоял, засунув руки в карманы джинсов, потому что не знал, куда еще их деть. Иногда, после чрезмерного количества выпитого пива и острой еды, ему снился такой кошмар. Как будто он стоит на сцене в ратуше перед полным залом, возится с микрофоном, но звука нет. А он совершенно голый. Вот так он чувствовал себя сейчас.
Дверь открылась. На пороге стояла девочка в школьной форме. Точнее, в чем-то вроде формы. Белая рубашка, короткая черная юбка. Без галстука. Он подумал, не ошибся ли он домом, но потом вспомнил, что у Джули был еще один ребенок, дочь. Он напрягся, чтобы вспомнить ее имя. Лора. Не успел он обратиться к ней по имени, как из глубины дома выскочила пожилая женщина. На ней были прихватки, одна из них сползла с руки. Женщина казалась крупной и неуклюжей.
– Лора, дорогая, я же говорила, дверь должна открывать я.
Девочка с минуту постояла, молча уставившись на него, потом пожала плечами и ушла на второй этаж.
Женщина повернулась к Гэри и недружелюбно спросила его:
– Вы кто? Мы не общаемся с репортерами. Полиция вот-вот вернется.
– Я не репортер. Я друг Джули.
Женщина уставилась на него. У нее были очень маленькие, яростные глазки.
– Джули не хочет никого видеть.
Он был готов сдаться, почти с облегчением. Можно было оставить ей сообщение. Так Джули хотя бы будет знать, что он думает о ней. Потом раздался едва узнаваемый голос.
– Мам, впусти его. Я хочу его видеть.
Женщина секунду колебалась, потом отошла в сторону. Когда он прошел мимо нее в дом, она громко хлопнула дверью перед любопытными соседями.
Гэри прошел в гостиную, мимоходом обратив внимание на бардак. Интересно, всегда ли здесь так. Он ненадолго задумался, смог ли бы он жить в таком беспорядке. Этот дом был совсем не похож на Фокс-Милл, который всегда казался ему идеалом. Окна были закрыты тонкими белыми жалюзи, защищавшими от яркого солнца и любопытных глаз. В комнате было темно, сложно было разобрать детали. Потом он увидел Джули, свернувшуюся на диване. Он сел рядом с ней, взял ее за руку. Женщина все еще стояла в дверях, встревоженная и готовая броситься на защиту.