– Я как раз готовлю ужин, – чуть ли не прорычала она. Слова вырывались у нее из гортани.
– Все в порядке, мам. Он мой друг.
– Я буду на кухне.
Слова были обращены к Гэри. Предупреждение и угроза. Она бросила на него сердитый взгляд и вышла из комнаты.
– Извини за маму, – сказала Джули.
– Ничего страшного. Я бы так же себя вел, если бы был здесь, с тобой.
Она коротко улыбнулась. Он погладил ее по тыльной стороне ладони.
– Я такая жалкая, – сказала она. – Ничего не могу делать. Просто сижу здесь целый день.
– Ты не можешь быть жалкой. Никогда.
– Я должна быть сильной ради Лоры.
Ему показалось, что в этой фразе слышно эхо слов ее матери. Он не знал, что сказать. Не знал, как реагировать на Лору. Она была тощая и длинноногая, чем-то напомнила ему Эмили, и это сбивало его с толку. Окно за жалюзи было открыто. Дети на улице прыгали через скакалку и пели считалки. Он давно не слышал ничего подобного. Уже много лет он не видел, чтобы девочки прыгали через скакалку. Может, одна из охраняющих их матерей научила их, выудив из памяти старые стишки. Мысленно он вернулся в начальную школу в Ситоне, где он бегал по игровой площадке с Джули Ричардсон, играл в салочки с поцелуйчиками, пока никто не видит. Может быть, она думала о том же, потому что продолжила его мысли, повторив за детьми слова из песенки.
Вдруг она замолчала. Песенка продолжилась без нее.
– Я чувствую себя так глупо, – сказал он. – Просто сижу здесь. Не знаю, что сказать. Ничем не могу помочь.
Она сжала его руку.
– Нет, – сказала она. – Ты помогаешь. Правда.
– Я сомневался, стоит ли приходить.
И тут она сделала кое-что неожиданное. Она притянула его к себе и поцеловала. По-настоящему, глубоко, проталкивая язык через его зубы в рот. Он прижал ее к себе, почувствовал ее мягкую грудь, почувствовал, как зарождается желание. Против его воли. Он знал, что ничего не будет. В доме ее дочь и мать. И она разбита. Но внутри все пело. В конце концов, все еще могло получиться. Все те мечты о ней, которые были у него с тех пор, как они снова встретились. Смерть Люка им не помешает.
Он мягко отодвинул ее от себя, погладил по волосам, наклонился и поцеловал ее в пробор, в темные корни волос. Она плакала.
– О боже, – сказала она. – Извини.
Он знал, что не должен был так себя чувствовать. Ей было грустно, и ему тоже должно быть грустно.
– Не за что извиняться, – он говорил серьезным низким голосом. Ведь низкий голос звучит сексуально. – Хочешь поговорить о Люке? То есть я его не знал, но если ты хочешь с кем-нибудь поговорить…
Он повернул руку за ее спиной, чтобы посмотреть на часы. Ему нужно было вернуться в «Сейдж» к половине девятого.
– Нет, – ответила она. – Я только и делаю, что говорю о Люке все эти дни. С полицией, с мамой, с друзьями. Я хотела о нем забыть. Хотя бы на минуту. Посмотреть, получится ли.
– Получилось?
– Не особенно. – Она улыбнулась. Не совсем та улыбка, которую он знал. – Но мне понравилось.
У двери раздался шум. Он подумал, что это снова мать, но это была Лора. Она стояла перед дверью, уставившись на них. Гэри отодвинулся, чтобы между ними было расстояние.
– Лора сегодня была в школе, – сказала Джули жутким веселым голосом. – По-моему, это ужасно храбро. Как все прошло, дорогая?
– Нормально. Учителя милые. Они устроили собрание. Насчет Люка и всего. Сказали, мне необязательно приходить.
– А ты пошла?
– Не. Но я ждала у дверей и слышала все, что они говорят. Полный бред. Как будто речь вообще не о Люке. Если не знаешь, что говорили про него, то даже не догадаешься.
– Но все же мило, что они вспомнили его, выразили соболезнования.
Лора посмотрела так, как будто собиралась сказать что-то грубое и уничижительное, но промолчала.
– Это Гэри, – сказала Джули. – Мой старый друг. Мы вместе ходили в начальную школу.
Лора как будто не слышала.
– Бабушка говорит, чай почти готов.
Гэри поднялся.
– Я пойду.
– Может, останешься? – спросила Джули. – Поешь с нами?
Но он видел, что она опять в коматозном состоянии. Предложила просто из вежливости.
– Я работаю вечером, – ответил он. – Концерт в «Сейдже».
Он направился к двери. Интересно, поднимется ли она с дивана, чтобы проводить его. Но она, кажется, снова погрузилась в свои мысли. Дверь ему открыла Лора. Дети перестали играть и уставились на них, женщины на крыльце оторвались от своих журналов. Наверное, девочку смущает все это внимание. Ему и самому было некомфортно. Хотелось крикнуть им:
Глава двадцать пятая
Глава двадцать пятая
Было утро вторника. Вера созвала свою команду на раннее совещание. Чарли выглядел так, будто всю ночь спал за своим столом. Он явно не брился. У Джо на рубашке засохли овсяные хлопья. Только Холли казалась бодрой и живой. Глядя на нее, такую подтянутую и симпатичную, Вера почувствовала ужасную черную зависть. Даже в молодости она никогда так не выглядела. Когда она приехала, все сидели за столом. Джо говорил о Клайве Стринджере.
– А что с ним? – спросила она, подхватывая обрывок разговора.
– Если мы ищем психа, то он довольно чокнутый.
«Разве?» – подумала Вера. Она выросла в окружении нескольких таких же странных молодых людей. Одиночки, одержимые. Приспешники ее отца.
– Я имею в виду, он целыми днями возится с мертвыми птицами, ни друзей, кроме этой компании в Фокс-Милле, ни девушки.
Интересно, считает ли Джо и ее психом. У нее ведь тоже не особенно много друзей.
– А в чем его мотив? – спросила она.
– Не знаю. Может, он подкатывал к Лили, а она ему отказала?
– Тогда нужны доказательства того, что они встречались. И это не объясняет убийство Люка.
– Тогда, может, зависть? Они были молоды и привлекательны. Вдруг для него этого достаточно.
– Нет доказательств, – сказала она. – Никаких. И у него нет машины.
– У него есть права. Он мог взять машину у кого-нибудь.
– У кого? – с нажимом спросила Вера. – Ты же сам сказал, что у него нет друзей.
– Он мог угнать, мог взять напрокат.
– Ну да, – сдалась она. – Мог. Проверь пункты проката автомобилей. Они бы его запомнили.
– И надо поговорить с его матерью.
– Конечно, – сказала она, с трудом держа себя в руках. – Но давай не будем исключать другие версии.
Джо заткнулся, и она чувствовала, что он злится. Думает, что она достаточно давно с ним работает, чтобы понимать, что он справляется и без таких напоминаний. Частенько именно он держал ее в узде.
– Ну ладно, – сказала она. – Что еще у нас есть?
Она имела в виду «дайте мне что-нибудь полезное». Не предрассудки или домыслы. Она говорила спокойно. Не время паниковать. Хотя они уже должны были найти подозреваемого. Пока они сидели, она снова думала, что время уходит, что, возможно, это были случайные убийства без ясного мотива, что они могут обнаружить кого-нибудь еще, молодого и красивого, утопленного и осыпанного цветами.
Чарли поерзал на стуле и хрипло откашлялся, напомнив Вере пьяниц, которые харкают на пол. Ее затошнило.
– Я нашел, откуда Лили платила за жилье.
– И откуда?
– Со счета строительной сберегательной кассы на ее собственное имя. На севере Англии. В вещах, которые принесли из ее комнаты, нашли сберегательную книжку. Она выписывала оттуда чек раз в месяц.
– А как деньги появлялись там? Из ее магазина одежды?
– Не, я же говорил, те платили напрямую на ее текущий счет, – он откинулся на спинку стула. Вере захотелось закричать на него, чтобы он наконец договорил до конца. – Она вносила пятьсот фунтов примерно раз в полтора месяца, – он снова замолчал. – Наличными.
– И откуда у нее такие деньги?
Он пожал плечами:
– Может, она подрабатывала проституцией. Некоторые студентки так делают. Насколько я понимаю.
При другом раскладе остальные могли бы пошутить.
Вера подумала о вещах в шкафу Лили, о дорогом белье, о модной одежде.
– Наверное, это возможно. Возьми ее фото, покажи его в соответствующих отелях в городе. Может, кто-нибудь ее узнает.
Холли подняла руку. Как вежливая студентка, которая хочет вставить комментарий.
– Да?
Вера надеялась, что ее нетерпение никто не заметил.
– Или у нее мог быть богатый любовник…
– Этому есть доказательства?
– Я поговорила с ее соседками.
– Они же сказали мне, что у нее никого не было, – Вера знала, что звучит недружелюбно, но не могла остановиться. – По крайней мере, они ничего о нем не знали.
– Им было стыдно признаться, что однажды они подслушали телефонный разговор Лили. На кухне есть вторая трубка. Это было всего один раз. Им очень хотелось понять, что происходит. Я знала, что так и будет, ведь это нормально, да? Я немного на них надавила. Лили кому-то звонила, они подняли трубку на кухне и подслушали.
– И?
– Никаких подробностей, – сказала Холли. – Ничего полезного типа имени. Нет даже доказательств, что у нее был с ним роман. Они решили, что она заподозрила, что они подслушивают, потому что очень быстро повесила трубку.
– Так что они услышали?