Женщина сидела неподвижно.

– Это был несчастный случай, – сказала она наконец. – Не утруждайтесь.

– Вы в этом уверены, миссис Шарп?

– Да. Было бы легче, если бы можно было кого-то обвинить. Но это было просто дурачество подростков.

– Вы видели в газетах, что Люк Армстронг убит?

– Да, – сказала она. – Потрясающий был парень. Том много времени проводил у него дома.

– Он приходил сюда?

– Не часто. Брайан тогда еще жил дома. У него были свои дела. Я не хотела, чтобы Том в них участвовал.

– Что за дела?

Она помедлила, тщательно подбирая слова.

– Брайан водится с хулиганами.

Звучало так, будто она говорит о пятилетнем ребенке, который связался с плохой компанией в школе.

Вера знала, что один из этих «хулиганов» был осужден за покушение на убийство, устроив поножовщину в пабе в центре города, но промолчала.

– Расскажите о поминках, которые устроили по Тому. О цветах в реке. Чья это была идея?

– Не знаю, кто это начал, – Дайан смотрела сквозь стекло на подстриженную лужайку. – Наверное, кто-то с улицы. Все здесь очень любили Тома. Не думаю, что это было организовано специально. Сначала был один букет. Потом все присоединились.

– Кто-нибудь винил Люка Армстронга в смерти Тома?

Женщина посмотрела на нее:

– Вы думаете, это Брайан? Из мести?

– Твой младший брат утонул, хочется кого-то обвинить. Как вы сказали, всем этого хочется.

Она покачала головой:

– Это не Брайан. Я бы узнала.

Вера подумала, что это похоже на правду. Кроме того, Брайан Шарп выбил бы дверь Армстронга и забил Люка кулаками и ногами. Он не стал был украшать его цветочками.

– Расскажите мне про Стринджеров, – сказала она. – Про ваших соседей.

Дайан удивила внезапная смена темы.

– Почему вы о них спрашиваете?

– Клайв – свидетель в другом расследовании. Мне просто любопытно.

– Когда мы сюда переехали, Мэри Стринджер была мне как мать, – сказала Дайан. – Дейви часто не было дома, а я была беременна Томом. У нее не было никого, кроме Клайва. Она потеряла мужа в результате несчастного случая. Клайв не был похож на моих мальчиков. Он был очень тихий. Всегда с книгой. Никаких проблем. Ничего такого. В детстве его дразнили, но Брайан быстро это пресек. Мы были почти как одна семья. Мэри сидела с Томом почти каждый день, пока он не пошел в детский сад. Я сбивалась с ног из-за Брайана, а она жила на одну пенсию вдовы. Ей нужны были деньги, и я была рада подбросить ей пару фунтов. Клайву нравилось возиться с Томом. Большинству ребят это неинтересно, но несколько лет они были как братья.

– Клайв когда-нибудь встречал Люка Армстронга?

– Возможно. Том не говорил.

Вера не знала, о чем еще спросить, и поднялась, чтобы уйти. Дайан плотно закрыла за ней дверь. На улице рядом с машиной Веры стоял Клайв Стринджер. Наверное, он ушел с работы, как только мать позвонила ему. На нем были черные джинсы, черная рубашка поло, черные кроссовки. У него был такой тип кожи, который быстро обгорает, и его лицо раскраснелось и блестело от пота. Вера догадалась, что все это время он стоял там, кипя от ярости, все больше потея и злясь, в ожидании, когда она вернется к машине.

– Вы не имели права беспокоить мою мать.

– Она была не против, милый. Мы выпили чаю.

– Если вы хотите что-то узнать, обращайтесь прямо ко мне.

– Кажется, вам тоже не повредит чашечка чаю, дорогой. Где здесь можно посидеть? Давайте не будем снова беспокоить вашу маму. А то постоим тут еще немного, и соберется толпа.

По дороге плелись из школы какие-то подростки и уже начали на них пялиться. Клайв пожал плечами:

– На углу есть кафе.

Он зашагал по мостовой, заставив Веру догонять.

На улице перед кафе был выставлен садовый стол и стулья. Слабая попытка создать европейскую атмосферу была испорчена запахом жирных бургеров и сигарет, доносившимся через открытую дверь, но мостовая сейчас была в тени, так что они сели на улице. Вера пила растворимый кофе, Клайв – ярко-оранжевую газировку из бутылки. Она снова подумала, что он так и не повзрослел.

– Наверное, вам было непросто, – сказала она. – Расти без отца.

Едва произнеся эти слова, она подумала, что это прозвучало слишком покровительственно, но, кажется, небольшая прогулка успокоила Клайва.

– Моей матери было непросто, – сказал он. Он посмотрел на нее, внезапно улыбнувшись, как будто пошутил.

– Она зависит от вас?

Вера чувствовала, что находит к нему подход. Одно неправильное слово, и он снова замкнется в себе.

– У нее больше никого нет. Родственников нет. Она не особенно ладит с друзьями. Она многого от них требует, но мало дает в ответ.

– Но ради Дайан Шарп она старалась.

– Дайан платила ей. Кроме того, мама любила Тома, когда он был маленьким. Он был ей как родной. Но когда он повзрослел и научился отвечать, она стала любить его меньше.

– А вы не отвечали ей?

– Нет, – ответил он. – Я так и не научился.

Она ждала, что он снова улыбнется, но он казался совершенно серьезным.

– А как вы ладили с Шарпами?

– В какой-то момент они были как семья, – сказал он, и Вера подумала, что Мэри сказала почти то же самое. – Я мог бы легко втянуться во все это. Ну, знаете. В их дела. Но потом я увлекся наблюдением за птицами, и у меня появился другой выход.

– И другая семья.

– Да, – сказал он с благодарностью за понимание.

– У вас есть идеи, что стоит за этими убийствами? Цветы. Вода.

Из всех этих людей именно у него, как ей казалось, могли быть идеи. Он обладал мышлением, которое позволяло видеть закономерности. Вопрос вырвался у нее прежде, чем она подумала, разумно ли его задавать.

Мгновение он молчал, беспокойно моргая за толстыми линзами очков.

– Нет, – сказал он. – Конечно нет.

Глава тридцать первая

Глава тридцать первая

Фелисити предполагала, что кольцо Лили Марш заберет Вера Стенхоуп, и была несколько смущена, увидев на пороге молодого человека. Он представился как Джо Эшворт. Она все еще медлила, поэтому он показал свое удостоверение и объяснил:

– Мисс Стенхоуп – моя начальница.

Он мог бы быть младшим партнером в небольшой компании. У него были хорошие манеры, харизма, и он ей сразу понравился. Тогда она поняла, что было глупо ожидать, что ради такой мелочи приедет сама инспектор.

Почти сразу после этого со школьного автобуса прибежал Джеймс. Они стояли на крыльце, и он промчался мимо них в дом, на кухню: рубашка не заправлена, шнурки развязаны, жутко голодный, как всегда после школы. Они прошли в дом, но он по-прежнему не обращал внимания на чужого человека и продолжал вытаскивать из банки печенье и рассказывать с набитым ртом о спортивных соревнованиях в школе. Ей хотелось, чтобы он произвел более приятное впечатление, был повежливее. Но Эшворт, кажется, понимал детей и улыбнулся ей. Он сел и завел обычный разговор, как будто совсем никуда не спешил.

– Ваш муж говорил, что садом занимаетесь вы.

– Да, я. Он очень занят. И хотя по профессии он ботаник, его настоящая страсть – это птицы. Он предпочитает проводить время на побережье.

– А мы живем в новом районе, – сказал Эшворт. – Сада, по сути, и нет. Но моя жена все устроила очень красиво. Она смотрит по телевизору передачи про дизайн.

Он болтал о жене, дочери и втором ребенке на подходе, и Фелисити думала о том, какой же он приятный молодой человек и как бы ей хотелось, чтобы Джоанна вышла замуж за кого-то вроде него, а не за Оскара, который работает на телевидении и вообще едва замечает, что у него есть ребенок.

– Недавно жена начала делать открытки ручной работы, – говорил Эшворт. – Кто-то в ее Женском институте рассказал о прессовании цветов. И Сара начала выращивать цветы для гербария. Она продает их по всей деревне. Мастерит самодельные открытки, если кому-то нужно по особому случаю. Прибыль от этого небольшая, но покрывает расходы, и она обожает это занятие.

– Боже! Как бы мне хотелось привлечь женщин помоложе в наш институт. Средний возраст наших участниц – лет семьдесят пять, и я намного моложе их всех.

– Может, у вас одна и та же женщина рассказывает про ремесла?

– Не думаю. Но все эти разговоры о ремеслах проходят у меня мимо ушей. Мне это не очень интересно. У меня это не очень хорошо получается. Все свободное время я предпочитаю проводить в саду. Я покажу его вам потом, если захотите.

Джеймс выбежал на улицу поиграть с девочками с фермы, а Фелисити и Эшворт остались на кухне. Она положила кольцо на стол между ними.

– Такая красивая вещица.

Она улыбнулась и призналась:

– Я чуть было не оставила его себе.

– Вы уверены, что оно принадлежало Лили Марш?

– О да, – сказала она. – Как только я его нашла, сразу подумала, что оно мне знакомо. Только вернувшись в дом, я вспомнила, где его видела.

– Вы не заметили, как Лили его уронила?

– Если бы я заметила, то отдала бы ей, – чопорно ответила она.

– Конечно, – он помолчал. Она подумала, что он более осмотрителен, чем Вера Стенхоуп, медленнее соображает и говорит. – Я не совсем понимаю, как она могла его потерять. Она пользовалась там ванной? Может, сняла, чтобы помыть руки?

Она прокрутила в голове визит девушки в Фокс-Милл.

– Нет, – ответила она. – Нет, она ходила в ванную здесь, в доме, прежде чем мы пошли в коттедж. Может, оно просто слетело. Например, если она похудела после того, как его купили…

– Да, – он с сомнением улыбнулся. – Но вы услышали бы, как оно упало, разве нет? Или в коттедже ковры?