– Ничего такого. Она сказала, что он ее любит. Интересно, было ли это правдой. Может, он отверг ее, и поэтому она была так расстроена. Если бы я и беспокоилась, так это о том, что она сама может причинить себе вред.
– Самоубийство?
– Возможно, – Кэт встала и пошла к двери. – Слушайте, может, мне и нужно было быть к ней добрее, приложить больше усилий, убедиться, что она в порядке. Но моя семья для меня на первом месте.
Вера поехала домой, радуясь, что оставляет город и расследование позади. Свернув на запад, к холмам, она поехала навстречу слепящему закатному солнцу. Добравшись до дома, она какое-то время сидела в машине, чувствуя себя не в силах даже зайти внутрь. Потом очнулась, вылезла из машины, открыла дверь дома. Переступила через груду почты на полу, достала из холодильника банку с пивом и вынесла ее на улицу. Даже сейчас, в сумерках, на улице было тепло. Она села в белое кресло, где раньше пассажиры ждали небольшой пригородный поезд, и посмотрела на долину. Все было в тени, краски померкли. «Вот здесь можно и отдохнуть», – подумала она.
Но расследование не шло у нее из головы. Ее лихорадило, она чувствовала себя такой же одержимой, как Лили, перебирала детали, гналась за связями. «Может, если я все это запишу, это меня отпустит». Но она была слишком вымотана, чтобы встать за ручкой и бумагой. А еще в этой концентрации, в этой вынужденной необходимости держать все детали в голове была какая-то творческая сила. Вдруг она подумала, что именно так должны чувствовать себя писатели. Персонажи, истории, идеи, которые кружатся в голове. Как привести их в порядок? Надо придать им смысл, облечь их в форму.
«Если бы я писала роман, – подумала Вера, – убийцей была бы Лили». Это был бы один из таких психологических триллеров, где часть повествования идет от лица убийцы, и она написана другим шрифтом или в настоящем времени. Иногда Вера брала такие книги в библиотеке и любила бросать их через комнату, увидев ошибки в деталях полицейской работы. Итак, Лили – главная героиня. Травмирована с детства. Мать-тиран и депрессивный отец. Болезнь, которую ее мать скрывает, ни лечения, ни диагноза. Она становится одиночкой. Красивой, одержимой одиночкой. Читатель наблюдает, как она влюбляется в старика. В нем Лили видит свое спасение, даже на какое-то время становится счастливой. Потом он отвергает ее, потому что она начинает требовать слишком многого, мешать, и она снова заболевает. Воображает беременность. И повсюду, куда бы ни пошла, видит счастливые семьи. Кэт, Джефф и Ребекка. И Люк. В таком романе она могла бы убить его из ярости. Извращенная месть. Она не понимает, что ему тоже со многим приходится бороться.
Сама того не заметив, Вера забрела в дом, бросила пустую банку пива в ящик для переработки, открыла окно на кухне, чтобы впустить немного воздуха. Положила на гриль два последних кусочка хлеба, сверху – сыр. Посмотрела на запечатанную бутылку белого вина в холодильнике, но устояла перед соблазном. Взяла вместо этого еще одну банку пива.
Все это время она думала, перебирала разные нити сюжета. Лили не была убийцей, она была жертвой. Как так вышло? В чем смысл?
Она мешала Питеру Калверту. Ему было приятно иметь красивую любовницу под рукой, заниматься сексом без обязательств. Это было лишь на пользу его стареющему мужскому эго. А потом она начала выдвигать требования, вторгаться в его респектабельную жизнь большой шишки и счастливого семьянина. Не может быть, чтобы они оба решили, что это расставание необходимо. Разговор с Кэт был тому подтверждением. В жизни Лили не могло быть еще одного пожилого мужчины.
Неужели Калверт ее убил? Вера не могла себе этого представить. Он был слишком труслив, ему было что терять. Его жена потакала ему во всем, может, и в этом тоже? Вера представила их разговор в элегантной гостиной в Фокс-Милле. Окна открыты, с моря доносится легкий бриз, вдали виден маяк.
Если бы Лили убили первой, в этом мог быть смысл. Для смерти Лили был мотив. Люк мог быть невольным свидетелем. Но в другой последовательности смысла не было совсем.
Вера сидела за кухонным столом и съела тост с сыром. Она включила свет, так что было видно весь бардак, все пятна на полу рядом с мусоркой. Ее мысли вернулись к четырем мужчинам, которые были там, где нашли тело Лили. Все разные, но у всех были проблемы с женщинами. Клайв, настолько подавленный матерью, что Вере хотелось разрыдаться. Слишком уж похоже на ее жизнь. Всю свою жизнь она провела в тени Гектора и начинала себя жалеть, думая об упущенных возможностях, связанных с мужчинами. Гэри, убедивший себя в том, что Джули – ответ на все его мольбы. Но все еще сохший по какой-то тощей девице с большими глазами и плоской грудью. Сэмюэл, чья жена покончила с собой. И Питер, который играл в идеальный брак, но попал под чары Лили Марш. Вдруг она подумала, что здесь есть один логичный подозреваемый. Но пока она не узнает, почему и как убили Лили и Люка, это озарение останется всего лишь догадкой. Оно не должно повлиять на ход расследования.
Она выпила еще пива, хотя и знала, что совершает ошибку и что будет бегать в туалет всю ночь. Шатаясь, она пошла наверх, чтобы лечь спать, все еще не приблизившись ни к какому заключению. Она достала собрание рассказов Сэмюэла Парра из сумки и начала читать.
Глава тридцать четвертая
Глава тридцать четвертая
На работе у Гэри все было спокойно. Группа закончила репетировать, и он добился настолько хорошего звука, насколько это было возможно. Не то чтобы кто-то еще заметил разницу. Музыканты были шведы. Играли экспериментальный джаз, от этих странных бессвязных звуков его передергивало. Сейчас они были в баре, ждали начала концерта. Раньше Гэри отправился бы за ними и пил бы не отставая. После того, как Эмили бросила его, он пошел вразнос. Расставание было для него шоком. Он до сих пор во всех подробностях помнил момент, когда она сказала, что свадьбы не будет. В каких она была джинсах, как были завязаны ее волосы, как пахли ее духи.
Они спланировали все. Она купила платье, разослала приглашения. Они нашли квартиру в Джесмонде. Эмили работала в банке «Нодерн Рок» и получила выгодные условия по ипотеке. Ему было до смерти страшно – свадьба и свой дом одновременно, но он был готов, потому что этого хотела Эм. Он сделал бы что угодно, лишь бы она была довольна. Ее мать никогда не любила его, но ей нравилась идея пышной свадьбы. Она все устроила – церковь, торт, смокинги. Ее Эмили заслуживала самого лучшего.
Потом из ниоткуда появился какой-то парень, с которым Эм училась вместе в колледже, и начал клясться в вечной любви. Он был тощий и долговязый, вполне симпатичный, если вам нравятся худые и поэтичные типы. И, похоже, Эмили нравились, потому что она бросила Гэри за две недели до великого дня. Она и сейчас была с ним. Он теперь работал учителем в какой-то школе в Понтленде. Однажды Гэри увидел его в баре в городе и избил. Парень не поднял шум, но Гэри осудили за нарушение общественного порядка. Тогда он много пил. Сейчас он не повел бы себя так.
Он идеализировал Эмили и отпугнул ее. Кто бы хотел быть на ее месте? Тощий парень не был виноват.
Теперь Гэри вообще не пил на работе.
Он относился к работе серьезно. Это всегда была его сильная сторона, то, что помогало ему держаться. Когда родители купили дом в Испании, они сказали, что ему лучше поехать с ними. Они говорили, что там будет полно работы. Все эти бары. Там везде живая музыка, и им наверняка нужны люди, которые работают со звуком. Но он решил остаться в Шилдсе. Здесь у него была квартира и его окружение. Его друзья-орнитологи. Возможность выбирать те концерты, которые ему нравятся. Сейчас он откажется от этой возможности, решив устроиться на работу в «Сейдж», но говорил себе, что не жалеет. Не особенно.
Он поднялся по ступенькам малого зала, приложил пропуск к двери, чтобы зайти за кулисы, и пошел в офис техников. Была смена Нила. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и стучал по клавиатуре.
– По поводу того предложения постоянной работы, – сказал Гэри.
– Да.
Нил даже не оторвался от экрана. Он много раз спрашивал Гэри об этом, но ответ всегда был «нет».
– Я решил его принять.
Это привлекло внимание Нила. Он выпрямился, перестал печатать. Надо было видеть его лицо, когда он повернулся к Гэри. Он вскочил, взял Гэри за руку, хлопнул по спине. Гэри расплылся в улыбке. Но когда Нил ушел, его трясло. Он не совсем понимал, что сделал.
Он представил, как все будет. Они будут жить вместе с Джули в том доме в Ситоне. Хорошее место. Не слишком далеко от побережья, где ветер сменяется на восточный и возвращаются мигрирующие птицы. Не слишком далеко от вышки для наблюдения за морем. Конечно, он не будет ее торопить. Сейчас она так расстроена из-за Люка. Но ему казалось, что она должна пережить эту трагедию. Она сильная. Это ее не изменит. И он будет рядом, чтобы поддерживать ее и помогать ей.