Взглядом Мария нашла племянника: им овладел ужас, глаза метались от неё к разгневанному взрослому. Илья сжался в один маленький комок, совершенно не ведая, как вести себя в возможной драке. Но он не узнает, графиня этого не допустит.

Заметив очевидцев, князь опустил руку.

– Что такое? Забыли, как это делается?

С ядовитым спокойствием Мария совершила то, что заслуживал мерзавец.

По коридору прокатился щелчок смачной пощёчины. На щеке Андрея Яковлевича отпечатался след от её пальцев.

– Надеюсь, вы хорошо запомнили это чувство. А теперь выметайтесь из моего дома. Немедленно. И не смейте сюда боле приходить, иначе в газете появится упоминание и этого постыдного поведения перед женщинами и ребёнком.

С выражением полного неверия и потрясения мужчина схватился за место удара и с позором отступил. Сегодня весь его привычный мир рухнул, и Мария надеялась, что завалы Андрей Яковлевич будет разбирать до самой смерти.

* * *

Неумолкаемые разговоры народа на площади в этой части города были обычным явлением. Переходя от одного каменного здания, занятого торговыми лавками, к другому, Мария то и дело доставала список и сверялась: предстояло прикупить ещё уйму вещей.

Меж торговых рядов, сооруженных из дерева, сидели женщины – кто торговал платками, кто булочками, а кто и вовсе предлагал раскинуть карты на жениха за несколько рублей, но, завидев подолы полицейских шинелей, гнал тебя прочь.

Люди побогаче предпочитали или закупаться в иных местах, или посылать экономку, поэтому вероятность встретить знакомого совсем небольшая. Однако в последнее время графиня Ельская отличалась завидной удачливостью.

Когда Катерина Павловна выросла из-за прилавка, белым светом заливая всю площадь, Мария не поверила своим глазам. Но справившись с удивлением, убедилась, что зрение её не подвело. Перед ней и впрямь была графиня Вишневская, которая раздавала проходящим родителям с детьми прелестные картинки.

– Добрый день, ваше сиятельство, – поздоровалась Мария, подойдя ближе, и принялась разглядывать цветы, нарисованные весьма талантливо.

– Мария Фёдоровна! – обрадовалась она, отложив всё из рук и обойдя прилавок. – Как здорово, что мы сегодня встретились. Прогуляемся? Приберу только рисунки. Еле уговорила Гришу позволить мне продать их, а то так бы и лежали без дела. Вы ведь знаете Одоевского?

Графиня кивнула, мысленно поразившись новому факту о личности Григория Алексеевича.

Они ушли подальше от шума и посторонних глаз к набережной. В бездонной ясной глубине неба светило зависло огромным бледным диском, но, как бывало осенью, совсем не грело. К тому же чем ближе они подбирались к кромке реки, тем ощутимее становилась прохлада. Мария чувствовала, как уши и кончик носа делались холодными, а пальцы на ногах поджимались. Однако подстраиваться под неторопливую поступь Катерины Павловны она не перестала.

Наконец графиня Вишневская заговорила о том, что ей так хотелось поведать. Слухи о тёмных делах Измайлова достигли самого губернатора. Мужчину лишили лицензии и возможности зарабатывать привычным путём.

– Князя уже не желают видеть во многих домах. Следователи поднимают вопрос и о займах, что он выдавал проигравшемуся Ефиму. Завтра состоится первое судебное слушание.

Катерина довольно кружилась вокруг. Марии приходилось крутить головой, чтобы видеть её. Новости и правда оказались хорошими. Графиня ощущала удовлетворение и, возможно, толику грусти оттого, что не могла показать плоды своей работы той, кто ждал этого сильнее прочих.

Лидия Семёновна больше не приходила к ней. О причинах Ельская могла лишь догадываться. Но верить хотелось в лучшее. Возможно, сие означало, что княгиня обрела покой.

– Как вы считаете, куда же всё-таки пропало жемчужное колье? – вдруг спросила Катерина, остановившись.

Мария пожала плечами и подошла к перилам, чтобы взглянуть вниз на течение воды, бурлящее и убегающее куда-то за холмы вдали.

– Эту тайну Лидия Семёновна унесла с собой в могилу.

«Однако кое-что всё же осталось». – Графиня довольно улыбнулась. Лазоревый яхонт покоился на дне кармана её салопа и ждал своего часа. Она не сразу поняла, куда же указывала стрелка на стекле трельяжа. Ящик с двойным дном, где и был спрятан камень. Она отдаст его Родиону. Приносит он удачу или нет, яхонт можно продать и покрыть все долги.

* * *

С каждым днём её тело увядало, становилось дряблым и немощным. Не было сил ни на то, чтобы умыться, ни на то, чтобы говорить, да что уж там, ей даже не хотелось подниматься с кровати, пока в одно утро она не проснулась с ясным осознанием приближающейся кончины.

Тогда она встала. Более того, она надела лучшее алое платье, что у неё было. Нанесла румяна. Заплела волосы. Поставила перед собой графин с водой. Достала колье и клещи, которые она стащила у дворецкого.

Яхонт она спрятала. Осталось разобраться с украшением на шее. Металлические зубы легко перекусили тонкую цепочку. Но её руки плохо слушались, и все прекрасные жемчужины рассыпались по полу. Она собрала восемнадцать из них. Девятнадцатая провалилась в щель между досками.

Смерть, укутанная в чёрные плотные шелка, уже стояла за дверью будуара. Тяжело дышала. Распространяла зловонный запах. Ждала её. А потому, не теряя времени, она положила несколько бусин на язык, запрокинула голову и проглотила их.

Колье и талисман – всё, что у неё было. Что принадлежало только ей. Что он не смог отнять. И они навсегда останутся с ней.

Глава 12 Черноярский уезд

Глава 12

Черноярский уезд

В каждой губернии непременно отыщется уезд, с которым случается что-то не то разного порядка и качества. Не то скот помрёт, не то погреба подтопит, не то прочие беды. Но был один уезд, где не то стало сильно беспокоить местного городничего, водившего дружбу с губернским секретарём, который, в свою очередь, верой и правдой служил губернатору. Как здесь вписывалась Мария Фёдоровна Ельская? Стоит признать, что весьма и весьма складно.

Как правило, расследовать дела, у истоков коих стоят запутанные обстоятельства, просят лучших представителей полицейского чиновничества. Но когда обстоятельства уж слишком запутанные, тянутся долгие годы и несут за собой жертвы, в игру вступает страх. А у страха, как известно, не только глаза велики, но и ноги доводят до спиритического салона.

* * *

Миновал месяц с тех пор, как графиня Ельская видела призрака. К её порогу стекались толпы желающих поговорить с духами близких: давно погибших, умерших совсем недавно, своей смертью или от чужой руки. Находились и те, кому было просто интересно поприсутствовать на сеансе и не так важно, с кем доведётся столкнуться. Однако Мария, даже охваченная особым рвением, помочь в том смысле, в каком бы им хотелось, не могла.

Как оказалось, способности медиума вовсе не означают, что ты, гуляя по улицам, начнёшь видеть призраков рядом с каждым третьим прохожим. Не по чьей-то прихоти, а будто бы исключительно по желанию – вот как они появлялись перед графиней. Мария допускала и то, что не все духи способны задерживаться на земле. Поэтому-то и приходилось использовать проверенные навыки наблюдательности, добычи информации и щепотку везения.

Будни сменяли друг друга, и, с одной стороны, сутки бежали быстро, но будто бы и тянулись вечно. Удивительный парадокс времени. Мария разложила свечи по цветам. Вся пыль протёрта, пол подметён – можно спокойно отправляться домой. Но дребезжание колокольчика и низкое бормотание, сопровождаемое стуком обуви о половицу порога, были иного мнения.

Вместе с приходом человека, укутанного в шубу, которая явно была не по размеру, в салон ступил лёгкий морозец. Мария подтянула пуховую шаль на плечи и рассмотрела гостя. Им оказался низенький мужчина преклонных лет. Круглое лицо и крупный нос пылали здоровым румянцем. В движении рук, коими он обтряхивал налипший снег, чувствовалась порывистость и неуёмная решительность.

Когда гость привёл себя в порядок, он лёгким жестом отправил верхнюю одежду на пустующую вешалку в самом углу и наконец добрался до графини. Приставив одну ногу к другой с военной выправкой, мужчина спешно прижал подбородок к груди и с той же резкостью поднял голову, бросая на неё тёмный задумчивый взгляд.