– Кому, говоришь, передал? – Мария вынула руку из маленькой муфты и подставила ребро ладошки к бровям, напрягая глаза.
– Птичнику, – буркнул он.
На горизонте никого. Неужели её сведения неверны и сейчас в доме не было никого из князей? Мария переступила с ноги на ногу и вернула руку в тепло. К тому моменту, когда графиня уже перестала чувствовать кончик носа, по округе разнёсся собачий лай, а следом за ним со стороны двора показался конь. Немного погодя ещё один.
Кажется, она не дышала до тех пор, пока наездники не спешились с прелестнейших, серых в яблоках рысаков и не подошли ближе. Раззадоренные короткой рысью, лошади били копытами: им не терпелось вновь пуститься вскачь. С замиранием сердца графиня наблюдала, как вихрастыми клубами валил пар из крупных ноздрей, как развевалась грива на их длинных шеях. Она так давно не ездила верхом, но, глядя на животных перед собой, буквально кожей ощущала это пьянящее чувство безграничной лёгкости.
– Милостивая государыня, ради бога, простите. Борька сообщил о вас только что. Надеюсь, вы не сильно замерзли?
Отогнав наваждение, Мария наконец вспомнила, ради чего прибыла. Со смущённым видом она обратилась к незнакомому мужчине, вероятно, дяде или брату Власа Михайловича, с просьбой звать её по имени-отчеству.
– К тому же это мне стоит принести извинения за беспокойство, – добавила она. – Я ни в коем случае не потревожила бы вас, не приключись несчастье.
– Что вы, что вы! – Приятное лицо с выразительными чертами и окладистой тёмно-русой бородой осветилось дружелюбием. – Давайте-ка взглянем на вашу проблему. Показывай, извозчик.
Мария растерянно проследила за собеседником. Находясь под впечатлением от столь внимательного отношения, графиня запоздало поняла, что рядом находился ещё один человек.
Держа под уздцы коней, Влас Михайлович буравил её неподвижным и недоверчивым взглядом. Из-за муфты он не мог видеть, как от беспокойства дрожат её пальцы, но она всё же покрепче сцепила руки в замок для верности. Под весом гнетущего молчания Мария решила объясниться.
– Я не ведала, что этот дом принадлежит вам. Не сломайся карета, я и вовсе не узнала бы об этом.
– Почему вы обороняетесь? Разве я выразил хоть малейшее предположение относительно вашего нахождения перед собой?
Графиня сморщилась от собственной неразумности. Князь ведь ни в чём её не обвинял, а она уже поспешила оправдываться. Отчего? Вероятно, острое желание не показать себя в дурном свете продиктовано отношениями между Власом Михайловичем и её племянником. Мария была неглупой и вполне могла связать изменения в Илье со временем, когда они стали происходить. Мальчику не хватало образца сильного мужчины, и он нашёл его в лице благородного доктора. Не самый плохой пример для подражания: у светлейшего князя есть чему поучиться. Оттого-то Мария и не хотела очернять и рушить эту неожиданную связь своими корыстолюбивыми желаниями и планами.
– Мне жаль, если вам так показалось. Быть может, я слишком раздосадована случившимся и несу невесть что.
Он тряхнул головой. Мария настороженно проследила за крупицами снега, упавшими на губы князя. Губы, которые вот-вот грозились изогнуться в ухмылке.
– Пусть останется на вашей совести. Ложью больше, ложью меньше. Должно быть, по такому правилу вы живёте?
Графиня безразлично пожала плечами: на кой переубеждать того, кто этого совсем не хочет?
За спиной заскрипел снег. Родственник Власа поравнялся с ними и извиняющимся тоном сообщил:
– Из хорошего – поломку можно починить меньше чем за полдня. На этом добрые вести кончаются. Наш кузнец отбыл в уезд. Вернётся к завтрашнему обеду. Надеюсь, дела терпят?
– Мы собирались к тёте. Погостить недельку-другую.
Мария на самом деле планировала отправиться к Инне Семёновне, троюродной сестре покойного отчима. Женщиной та была эксцентричной: расхаживала в мужской одежде, увлекалась естественными науками и выращивала отменный табак. В общем, особой она была интересной. Да и с Ильёй давно хотела познакомиться. Вот графиня и подумала, что, как только разберётся с неурядицами Черноярского уезда, навестит «родственницу». Убьёт двух зайцев разом, если можно так выразиться.
– Думаю, ваша тётушка не обидится, если вы немного задержитесь.
– Ох, так неловко.
– Что вы, мы с братом любим гостей.
Когда упомянутый никак не отозвался на фразу, мужчина многозначительно кашлянул:
– Правда, Власушка?
– О да, особенно незваных, – съёрничал князь и резко умолк, вперившись взглядом куда-то поверх их голов. – Илья с вами?
Похоже, что племяннику надоело ждать, а чужие голоса только подогрели его любопытство. Светлая макушка показалась из-за дверцы и смущённо спряталась обратно.
Передав поводья, Влас Михайлович стремительно двинулся к карете.
– Ваш сын? – поинтересовался мужчина, даже не пытаясь скрыть интереса к реакции брата.
– Племянник.
– Илья-Илья… – повторил он несколько раз, словно никак не мог что-то припомнить, а затем радостно воскликнул: – Так вот он какой! Влас часто его упоминал в последнее время.
– Вот как?
– Особенно когда матушка звала его на ужин. Тогда он непременно ссылался на уроки с вашим мальчиком.
Графиня перевела взор со светлых глаз мужчины на тёплое перебрасывание фразами между Ильёй и князем. Казалось, оба наслаждались обществом друг друга и радовались внезапной встрече.
– Прошу прощения, если мы доставили неудобства вашей семье, – задумчиво произнесла она, не переставая разглядывать стоящих у кареты.
– Это нам впору благодарить вашего племянника и вас, Мария Фёдоровна.
Мария удивлённо дёрнула головой в сторону тихого, вкрадчивого голоса.
– Мы давно не видели его таким, – пояснил он.
– Каким?
– Живым.
* * *
Господский дом Ранцовых прятался от пристроек и скотного двора в окружении берёзовой рощи и прелестнейшего палисадника. Изнанка дома не слишком-то удивила графиню. Богатая и одновременно сдержанная обстановка в стиле русского классицизма, но именно такого ожидаешь от семьи их статуса. Взять, к примеру, парад из жилых и комнат для приема гостей: зал, обставленный плетёными стульями, складными столиками для игр; гостиная с высокими потолками, украшенная портретами, хрустальной люстрой и зеркалами; цветастые комнаты с мебелью тон в тон, паркеты со сложным рисунком и иные детали, демонстрирующие историю родового поместья и хозяйский вкус.
Им с Ильёй выделили по комнате на втором этаже и любезно пригласили отобедать через полчаса. Было время отдохнуть и привести себя в порядок. Но Мария решила осмотреть дом. Позже к ней присоединился Ярослав Михайлович – старший брат и наследник этой усадьбы.
«Интересно, является ли наследственная очередь камнем преткновения во взаимоотношениях братьев?»
По ходу беседы графиня узнала, что мужчина занимал чин тайного советника и работал в налоговом департаменте таможенно-тарифной политики. Их отец, Михаил Иванович, всю жизнь трудился при дворе, лелея надежды, что все дети пойдут по его стопам. Ярослав коснулся вопроса вскользь, но этого хватило, чтобы понять – выбор Власа Михайловича сильно ударил по отцовскому самочувствию. Матушка Варвара Маркеловна занималась любопытным и весьма благодетельным делом: она разъезжала по уездам и деревням, помогая осиротевшим детям. Женщина проверяла работу крестьянских общин, которые назначали опекунов, жертвовала средства и всячески выступала за законопроекты в поддержку организации системы детских семейных приютов трудолюбия.
«Дети-и», – протянула графиня в мыслях. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить, как остро стоит эта тема для семейства.
* * *
На приёмах, щебеча меж собой, светские дамы делили мужскую красоту на «безупречную» и «небрежную». Под первым подразумевалось, что во внешнем облике кавалера не имелось изъянов, то бишь всё, начиная от причёски и заканчивая
Доселе Мария не размышляла о подобном слишком серьёзно. Однако, кажется, именно сегодня ей посчастливилось стать свидетельницей наглядной разницы. Наблюдая за князьями, расшагивающими по двору в подготовке к предстоящей охоте, графиня ясно осознавала, в ком из них преобладал церемониальный лоск, а в ком – непринуждённое изящество. Это угадывалось по зачёсанным назад тёмно-русым волосам и чуть более светлым, свободно спадающим; по двубортному лоснящемуся кафтану, подогнанному точно по талии, и совершенно непримечательному овчинному полушубку. Поразительно, но ни то ни другое братьев не портило. Каждый словно завернулся в вуаль своего идеального образа.
Похоже, она так крепко задумалась, что даже не расслышала вопроса. Ярослав Михайлович не оскорбился и обратился к ней вновь:
– Мы уходим. Отправитесь с нами или предпочтёте остаться дома?
– М-м, пожалуй, прогуляюсь по округе.
Когда его взгляд пронзил висок Марии, она с невозмутимым видом добавила:
– Говорят, что в уезде есть одно прелестное озеро.
Ярослав Михайлович весело усмехнулся:
– Значится, и вы слышали про него. Любите пощекотать нервы?
– С чего вы так решили?
– Болтают про него всякое. – Серые, почти голубые, глаза Ранцова-старшего хитро заблестели. – Ну, знаете, разные страшные байки. Чего только не наслушался в детстве. Впрочем, место и впрямь прекрасное.