– Почему-то у меня разболелась голова только от того, что я слушаю, как ты говоришь, – хватит с меня страшного храма Ирия-Кисимодзин… – сказал Киба, процитировав старый каламбур поэта и писателя-юмориста эпохи Эдо, Нампо Оты, писавшего под псевдонимом Сёкусандзин: слова «осорэ ирия» – «Я очень тронут! Премного вам благодарен!» в нем звучат так же, как «страшный храм Ирия» – название места в Токио, где находится храм Кисимодзин – Ирия в районе Тайто. Хотя, конечно, ему едва ли было известно, кто был настоящим автором этого выражения. Он, пожалуй, даже не знал, как пишется первый иероглиф в имени Сёкусандзина. Киба, судя по всему, пытался навести порядок в хаосе, творившемся в его голове. – Что ж, иными словами, получается, что Будда-сан научил ее материнской любви, и после этого она стала доброй богиней, верно?
– Нет, это неправильный вывод. Изначально Каритэймо была добрым божеством и широко почиталась как покровительница рождения детей и их воспитания. В действительности у нее были в том числе такие имена, как «небесная мать» или «мать, любящая свое дитя», – об этом написано в трактате «Записи буддийских практик, отправленные домой с Южных морей» буддийского монаха И Цзина, который жил в Китае во времена империи Тан. Иными словами, если рассуждать логически, то ее характер до и после прихода буддизма нисколько не изменился.
Кёгокудо принялся одно за другим перечислять буддийские писания, названий которых ни Киба, ни даже я никогда не слышали.
– Да скажи же, в конце концов, хорошая она или плохая! – Киба, судя по всему, все больше и больше запутывался; на его лице появилось упрямое и жесткое выражение.
Однако Кёгокудо с непоколебимым спокойствием, которое можно было описать поговоркой «Что иве ветер?», монотонно продолжал, не нарушая хода своих рассуждений:
– Как я уже сказал, у нее есть две ипостаси. К тому же изначально с точки зрения буддизма чувство любви – это препятствие на пути к
– Это почему? – одновременно спросили я и Киба.
– Прежде всего буддизм учит о том, что необходимо отбросить саму идею «любви». Можно сказать, что любовь – это, иными словами, привязанность. Отбросить различные привязанности – это в понимании буддизма единственный путь к «вимокша», иначе называемой нирваной, к полному освобождению – путь к достижению Татхагаты, Просветленного, то есть Будды. Поэтому, возможно, будет верно интерпретировать изначальный смысл повествования о Каритэймо как «отбрось свою привязанность к детям». Если ты полностью оставишь ее в прошлом и обратишься к буддийскому учению, все твои грехи будут разом уничтожены и ты достигнешь просветления. Как сказал Синран: «Даже добродетельный человек становится Буддой, а недобродетельный – и подавно»[105].