И опять эта его улыбка. Она пропала ненадолго, но теперь снова вернулась. Улыбка от уха до уха. Причем без всякого оскала, он вообще едва открывает рот. Мальчишеская такая, немного озорная улыбка посреди всех тревог и сомнений. И я уже чувствую себя разочарованной тем, что он не может пойти с нами в бар сегодня вечером. Пусть даже у нас с ним довольно странные отношения.

Я спрашиваю себя, каково это иметь рядом с собой кого-то вроде него. Надежного мужчину. Не такого надежного, как Даниель, чья надежность ограничивалась лишь разогретой пиццей и телевизионными сериалами, а надежным по-настоящему. Бог ты мой, да ведь у этого парня даже оружие есть…

Но Адам, конечно, должен отправиться обратно на континент. Обратно на свою работу. К своей Сабине. Я опускаю взгляд на вскопанную грядку. На короткий момент мне хочется прыгнуть туда и зарыться в землю.

– Ну что ж, мне пора идти, – говорит Адам. – Двухчасовой паром вот-вот отчалит.

– Что, даже без кофе? – расстраивается Рози.

– В другой раз. Было очень приятно вас повидать. И, Силла – спасибо.

Я киваю и улыбаюсь ему. Но когда он оказывается уже на полпути к моей калитке, я внезапно вспоминаю.

– Подожди! А как обстоят дела с…

Я понижаю голос до шепота.

– С Людвигом?

– Нормально, спасибо. Я пока не могу рассказать вам никаких подробностей, но у нас есть, как я уже говорил, довольно надежные доказательства.

Адам снова подходит ко мне, следя за тем, чтобы его не услышали из-за изгороди, что окружает мой сад. То, что он вообще делится с нами информацией, скорее всего, против всяких правил. Но в то же время он справедливо считает, что я имею право знать, с учетом всего того, что случилось в последние дни.

– Мы побеседовали даже с Амандой Леоре, женщиной, которая несколько лет назад заявила на него в полицию, – спокойным голосом сообщает Адам. – По ее словам, он мог быть очень жестоким типом.

– Они состояли в отношениях?

– Короткое время, да. Но Аманда поведала нам еще кое-что.

Мы с Рози тотчас же навострили уши. Я прямо-таки услышала, как наши ушные раковины задрожали от возбуждения.

– Некоторое время назад Аманде довелось пообщаться с девушкой из Эстермальма, которая была гораздо моложе ее, лет восемнадцать, не больше. Та не стала обращаться в полицию, но Аманде рассказала, как Людвиг пригласил ее в бар выпить не ранее как в конце мая.

– Восемнадцатилетняя девушка? Но ведь ему же…

Я не стала продолжать. Вполне очевидно, что разница в возрасте в данном случае не играет большой роли.

– Да, – кивнул Адам. – И вечер закончился не в баре. По словам девушки, они вместе отправились домой.

– То есть в квартиру Людвига.

– Угу. И там…

Дальше Адам мог не говорить. Мы с Рози и так все поняли. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю через нос. Эти мужчины, думаю я. Эти мужчины и женщины, чьи жизни они так запросто ломают.

– Эта девушка имела какое-нибудь отношения к Каролине? – спросила я наконец.

– Эта девушка училась в «Эстра Реале». В том же самом классе, что и Каролина Аксен и Алина Цетрэус.

Глава двадцать девятая

Глава двадцать девятая

Десять лет назад

Янна часто боялась, что ее мама умрет. Хотя временами она даже желала этого. Желала избавиться от ответственности. Быть мамой при своей маме – что может быть хуже. Наверное, мало что изменилось бы, если бы однажды Лолло не проснулась на своих пропитанных потом простынях. Возможно, тогда бы Янну отдали в другую семью. Настоящую семью. Такую, где бы ее любили.

Но мама это все-таки мама. И чаще всего Янна боялась, что ее мамы Лолло однажды не станет. Она не представляла, что она тогда будет делать. Что вообще надо делать, когда твоя мама умирает? Куда бежать, кому звонить? И что делать с телом?

Сегодня, слава тебе господи, Лолло вроде бы жива. Канун праздника летнего солнцестояния и время десять часов вечера. Мама пила всю вторую половину дня. Янна даже подсчитала, сколько пива и бокалов вина она в себя опрокинула. Янна очень хорошо умеет считать, даже когда дело касается больших чисел. Сейчас мама храпит, по ее подбородку течет слюна. Теперь она не проснется раньше завтрашнего утра.

Значит, путь свободен.

На Янне по-прежнему ее праздничное летнее платьице и в придачу она побрызгала себя мамиными духами. Они пахнут свежескошенной травой и цветами. Или это весь Буллхольмен так пахнет.

Янна смотрит на себя в зеркало. А она ничего такая. Красивая.

И у нее есть новые друзья, которые покажут ей шахты. Они встретятся на праздничном лугу через десять минут, а потом вместе отправятся туда. Это будет немного страшно. Но еще и весело. Настоящее приключение.

Этот старик-шахтер, кажется, довольно жутковатый тип. Хорошо, что на самом деле его не существует.

Призраков не бывает.

И Янна это знает.

Глава тридцатая

Глава тридцатая

– Два «Клубничных утенка»!

– Она хотела сказать «Дайкири», – поправила я.

Бармен хохотнул, и Рози закатила глаза.

– Ну, простите. В мое время это вообще называлось «грог». И всех это устраивало.

Мы сидим в баре Буллхольменской гостиницы. Сегодня вечером здесь довольно тихо. В центре – группа женщин из дачного поселка, среди которых Ингрид-с-морковкой, и несколько родителей с детьми, сидящих за столиками у окна. Снаружи все так же пасмурно, поэтому в этот вечер никто не занял места на веранде.

Мы с Рози взяли себе по ярко-красному напитку и теперь не спеша его потягиваем, обмениваясь друг с другом одобрительными взглядами. Какой бы унылой порой ни казалось наша жизнь, всегда есть повод возблагодарить высшие силы за то, что есть хорошая выпивка.

– Итак, – сказала Рози. – Людвиг Аксен значит.

– Угу.

– Адам, кажется, уверен в этом.

– Да. Но еще несколько дней назад полиция точно так же была уверена в Бенжамине.

– И то верно. Так ты думаешь, он невиновен?

Я склонила голову набок и заправила прядь волос за уши.

– Очевидно, я должна прекратить вмешиваться в расследование.

Рози рассмеялась своим хриплым смехом уроженки Емтланда.

– С чего бы это? Если бы мы не подбили Адама навестить Ину, то ее труп, скорее всего, до сих пор оставался бы ненайденным. А это нехорошо.

– Да нет, не в этом смысле. То есть… ясно, что Людвиг мог убить свою дочь и Ину. Если они обе ходили в тот же самый класс, где училась девушка, с которой Людвиг жестоко обошелся, то они могли что-нибудь об этом знать. И возможно, Людвиг был вынужден убрать их ради собственной безопасности. Может, он испугался, что правда выплывет наружу.

– Хороший мотив, не находишь?

– Так-то оно так, но тебе не кажется, что это слегка чересчур – лишить жизни собственную дочь и ее подругу детства только ради своей безопасности?

Рози сделала большой глоток из своего бокала и сморщилась от кислого вкуса. Задумалась.

– А вдруг Людвиг плохо обошелся также с Каролиной и Иной? Или, во всяком случае, с Иной, но Каролина об этом узнала…

При этой мысли я вздрогнула. И поскорее сделала большой глоток своего «Дайкири».

– Да, такое тоже может быть. Но… я тут думаю о том, в каком виде их нашли. Каролину утопили, и для пущей верности кто-то привязал к ее ноге канистру с водой. А Ину задушили. Выходит, обе девушки умерли смертью, которую можно описать как…

– Клаустрофобной?

Я кивнула. Клаустрофобный – действительно верное слово.

– Да, тут ты права, – согласилась Рози. – И что ты думаешь?

– Я думаю, если бы Людвиг Аксен собирался убить двух девушек, одна из которых его собственная дочь, разве он не должен был поступить иначе? Задушить их? Отравить? А то уж больно жестоко.

– Очевидно, он довольно жестокий человек.

– Ну… но как же тогда Эбба?

– Да, – кивнула Рози. – В этом есть что-то подозрительное.

Чуть раньше я поведала Рози о моей встрече с Эббой и Йенни. О страничке Эббы в «Инстаграме» Denimbitch, которую я, разумеется, проверила, едва придя домой. Во многом она была типичной для девочки-подростки из Эстермальма. Селфи, походы в кино, вечерние вылазки в город. И еще довольно много цитат, размещенных на прямоугольниках пастельных оттенков, которые она наверняка нашла в Интернете и при чтении которых я почувствовала, как покрываюсь холодным потом.

Love is not something you just get, it’s something you work for. (Любовь это не то, что ты получаешь как данность, а то, над чем усердно трудишься.)

И еще такая: Have you ever been in love? Horrible, isn’t it? It makes you so vulnerable. It opens your chest and it opens up your heart and it means that someone can get inside you and mess you up. (Вы когда-нибудь влюблялись? Ужасно, не правда ли? Любовь делает тебя таким уязвимым. Она обнажает твою грудь и твое сердце, а это значит, что любой может влезть с ногами в твою душу и испортить тебе жизнь.)

Очевидно, последние слова взяты из книги Нила Геймана «Песочный человек». Так, значит, Йенни хотела, чтобы я именно это нашла? Выходит, в этих цитатах речь идет о Бенжамине? Эбба в самом деле была увлечена им?

Какое-то время мы сидим молча. Хороший напиток, дружеская расслабленная атмосфера. Кстати, сегодня днем звонил Закке и сказал, что они с Юнатаном с удовольствием приедут проведать меня в следующие выходные. Возьмут с собой Грету Гарбо, и будем все дни напролет купаться и жарить мясо на гриле. Разумеется, я ужасно обрадовалась. Все, чего я сейчас хочу, это чтобы жизнь снова вернулась в привычное русло. И чтобы меня не занимали постоянно мысли об убийствах.