Йенни боязливо оглядывается по сторонам, словно боится, что кто-то может ее подслушать.
– Нет, то есть у меня нет никаких доказательств… хотя я напугана. Я не знаю, почему она так ко мне относится. Ведь я всего лишь сводная сестра Каролины, и Карро говорила, что они с Эббой очень давно были друзьями и…
– Я очень сожалею о том, что случилось с твоей сестрой, Йенни.
Она кивает.
– Если я могу тебе чем-то помочь, то ты только скажи, – говорю я ей.
– Спасибо.
– Должно быть, последние дни выдались для тебя нелегкими.
– Да уж, что есть, то есть… Но я стараюсь побольше отдыхать и читать. Я люблю читать.
Я улыбаюсь ей. Немного необычной девочке, стоящей передо мной. В каком-то роде она напоминает меня саму в ее возрасте. Я ведь поздно расцвела. Потеряла невинность в девятнадцать, а до этого даже на вечеринки не ходила.
Я долго была ребенком. Неуклюжим, неуверенным в себе, но довольно счастливым ребенком, который любил печь булочки с папой, создавать газеты с придуманными репортажами о моих родных и переживать приключения вместе с героями книг о Нэнси Дрю и «Великолепной пятерки» Энид Блайтон.
– Я тоже люблю читать, – говорю я. – Знаешь что? Если тебе как-нибудь захочется прогуляться, заходи ко мне на чашку чая. Я живу в зеленом домике на Редисовой улице. Если захочешь пообщаться, заходи, не стесняйся.
Йенни неожиданно отводит взгляд в сторону, словно не в силах смотреть мне в глаза. Должно быть, мое предложение ее смутило.
– Хорошо, спасибо.
– Никаких проблем. Заходи в любое время.
– ЙЕННИ!
Мы обе дружно вздрагиваем, когда на палубе яхты неподалеку неожиданно появляется женщина в шортах и бикини.
– Поможешь мне с завтраком?
– Иду! – Йенни поворачивается ко мне. – Моя мама.
Она кивает на женщину на палубе. Я окидываю незнакомку беглым взглядом. Она красивая. Натренированная такая. Несмотря на то, что ей должно быть уже лет сорок пять, у нее отлично развит брюшной пресс. Длинные, взъерошенные от соленой воды волосы и прямо-таки до неприличия бодрый вид, если учесть, что ее муж сидит в тюрьме, а падчерица утопла. Я поднимаю руку в качестве приветствия, но женщине, кажется, до меня и дела нет.
– Надеюсь, мы еще увидимся, – говорит Йенни.
– Непременно.
– А вы – проверьте «Инстаграм» Эббы. Она увлечена…
Она приближает свое лицо к моему и шепчет:
– …Бенжамином.
Я сглатываю. Есть ли на этом острове хотя бы одна девушка, которая
– Ладно.
– Ее ник в инсте – Denimbitch.
– Спасибо. Я посмотрю.
Йенни идет по причалу и взбирается на палубу яхты. Ее мама кладет ей руку на плечо, они вместе спускаются в кокпит и принимаются резать хлеб и разливать сок для завтрака. Завтрак, который, по идее, должны были вкушать четыре члена семьи, но который сейчас поглощают только двое.
Какое-то время я молча наблюдаю за ними. Я почти готова согласиться со словами Рози по поводу Лены. Даже мне кажется знакомым лицо этой женщины. Может, я видела ее в телевизионной рекламе? Или на какой-нибудь афише в Стокгольмском метро?
Улучив момент, когда парочка на яхте смотрит совсем в другую сторону, я поднимаю фотоаппарат, который болтается у меня на шее, и делаю два снимка Йенни и Лены, занятых приготовлениями к завтраку. Скоро у меня будут снимки почти всех, кто есть на этом острове. Вот только моя стена не выдержит такого количества фотографий. Что-то должно разрешиться.
В детстве папа учил меня, что тот, кто вступает в игру, должен терпеливо доводить ее до конца. А я уже давно в ней. В самом центре этой кровавой игры.
Глава двадцать восьмая
Глава двадцать восьмая
Во второй половине дня между свинцовыми тучами ненадолго проглянуло и вышло погостить солнце. Я сидела на корточках у себя в саду, рядом с грядкой под клумбу у изгороди. В руке у меня была лопата, а рядом лежал большой белый пластиковый пакет с садовой землей, который я купила в магазине «ИКА» за углом.
Когда сегодня утром я возвращалась домой из гавани, меня вдруг осенило – ведь я приехала на Буллхольмен не для того, чтобы убийства расследовать. На самом деле я перебралась сюда, чтобы выращивать цветы и овощи. Чтобы начать жизнь сначала, посадить зернышко и смотреть, как оно растет. Чтобы пить маслянистое шардоне под лучами солнца и вообще наслаждаться жизнью, пока лето не кончится. И вот до сих пор не сунула в землю даже чертов крокус.
Но зато теперь вся тяжелая работа позади. Я вырвала все загнувшиеся растения, которые оставила после себя Анита Ларссон, и собрала высохшие стебли в большой пакет для мусора, который я позже выброшу в компостную кучу. После чего внесла свежей земли с удобрениями. В том же самом магазинчике я купила несколько различных сортов семян плюс горшки с розмарином, тимьяном и лимонным базиликом, которыми теперь собираюсь засадить половину грядки.
– Ты не глубоко сажаешь!
– Что?
– Ямочки для семян нужно делать глубже.
– Ясно.
Рози сидит рядом со мной в шезлонге, который она притащила со своего участка. В виде исключения мы устроились у меня в саду. Хоть какое-то приятное разнообразие. Рози как раз открыла баночку ледяного пива и налила себе в круглый бокал. Я же до сих пор чувствую привкус вчерашнего, поэтому решила повременить с алкоголем до вечера. Рози уговорила меня составить ей компанию в походе в бар при гостинице, чтобы скоротать там вечерок за бутылкой. Вид оттуда на гавань должен быть просто потрясающим. Однако прогноз погоды в моем смартфоне выглядит не слишком оптимистично…
– Добрый день.
Я поднимаю голову, когда чья-то тень падает на меня. Тень человека в костюме. Я выпрямляюсь и стряхиваю землю с джинсов, которые уже успели запачкаться.
– Здравствуй.
Мы стоим друг напротив друга. Черт, я даже не знаю, как мне себя вести. Должна ли я обнять его? Или просто протянуть руку? Все-таки он провел ночь на моем диване.
А ему в самом деле идет эта улыбка. Ямочки на щеках, крупные губы и двух-трехдневная щетина. Вообще-то мне нравятся бритые мужчины. Помню, я чуть с ума не сходила, когда Даниель решал слегка «отпустить бороду». Так он это называл. Но обычно все его попытки заканчивались тем, что он выглядел как неудавшийся Санта-Клаус.
– Я смотрю, ты занялась огородом, – говорит он.
– Да. Давно пора. Нужно же когда-то уделять время своему участку. Не хочется, чтобы соседи начали меня критиковать.
Он кивает.
– Да, такого никому не захочется.
– Может, подойдешь и обнимешь маму? – кричит Рози из своего шезлонга. – Или ты уже собрался отослать меня домой и вообще всячески игнорировать?
– Уже иду.
Адам подходит к Рози, наклоняется к ней и заключает в быстрые легкие объятия. Впрочем, было бы странно обнимать кого-то крепко в таком шикарном костюме, как у него. Интересно, сколько денег зарабатывает следователь полиции? Адам одевается скорее как те нувориши, которые скупают акции и льют шампанское на грудь своей секретарши. Хотя я, конечно, имею в виду более
– Все хорошо, мама?
– О да. Не могу пожаловаться. Но немного побольше солнца не помешало бы. Сегодня как-то промозгло. Последние недели погода нас изрядно избаловала.
– Тепло еще наверняка вернется, – говорит Адам. – Что это у тебя? Пиво? Что,
– Ага, ты еще в ПДВО[29] позвони. Они там с нетерпением ждут твоего звонка.
Адам закатывает глаза, а я смеюсь. После чего он подходит и наклоняется ко мне.
– Ты что-нибудь говорила матери?
– О чем?
– О том, что ты нашла в лесу?
– А, нет. Решила, что лучше избежать разговоров на эту тему, хватит вам и моих отпечатков пальцев.
Он благодарно выдыхает.
– Спасибо, Силла.
– Никаких проблем. Чехол от фотоаппарата вместе с содержимым лежат в пакете из магазина «ИКА» в чулане за диваном. Рядом с пылесосом. Мне сходить за ним?
– Спокойно. Я сам все устрою.
Адам исчезает в моем домике и вскоре появляется с пакетом из магазина в руках. А меня, пожалуй, только сейчас осенило. Я же держала в своем доме орудие убийства. Самое настоящее орудие убийства. Эта мысль настолько потрясла меня, что мне пришлось оторвать веточку от моего базилика и глубоко вдохнуть пряный аромат, чтобы вытеснить дурноту чем-то более приятным.
– Адам! – кричит Рози. – Мы с Силлой собирались вечерком отправиться в бар при гостинице. Хотим пропустить по бокальчику – ты ведь знаешь, какие невероятно вкусные напитки там подают. Не хочешь пойти с нами?
Адам смотрит на свою мать. Потом на меня.
– Очень заманчивое предложение. Но мне скоро возвращаться обратно в Наку.
Пакет он старается держать за спиной, чтобы избежать лишних вопросов. Я его понимаю. Конечно же, эта Эйфелева башня должна как можно скорее попасть в руки криминалистов.
– И потом с вами опасно садиться за один стол. Сразу напоите. В прошлый раз я даже опоздал на паром.
– Ты просто слабак, – фыркает Рози.
– Действительно, – подхватываю я. – Не можешь справиться даже с несколькими порциями мохито. Хотя это практически сок.