— Привет, Фрида. Есть минутка?

— Конечно, — неуверенно произнесла она. — А что?

— Просто несколько вопросов, — я кивнула Карлотте. — Это не займет много времени.

— Не торопитесь, — отозвалась Карлотта. Затем она обняла Фриду за талию и поцеловала. Трудно сказать, целовались ли они взасос, но все возможно.

Послание Карлотты было очевидным: болтайте сколько хотите, но домой она пойдет со мной.

Мы с Фридой отошли от огня и толпы в залитый лунным светом проход к безмолвным аттракционам и лоткам с едой.

— Ты знаешь, о чем я хочу спросить, — начала я, имея в виду пакетик, найденный на дне мешка Руби.

— Знаю, — согласилась Резиновая Девушка. — Но не знаю, зачем он был ей нужен.

— Где он был спрятан?

— Он не был спрятан. Лежал прямо на сундуке.

Бессмыслица какая-то. Даже если у тебя отдельный трейлер, ты все равно не оставишь героин на виду.

— А что насчет остальных причиндалов? — спросила я. Речь шла про иглу, ложку, зажигалку и что там еще нужно наркоманам, чтобы ширнуться.

Фрида покачала головой.

— Ничего. Если бы мы что-то нашли, положили бы в мешок.

— Ты уверена?

— Да, уверена, — сказала она, остановилась и повернулась ко мне. — Зачем отдавать тебе наркотик, но прятать все остальное?

Хороший вопрос, и у меня не было хорошего ответа.

— Как ты думаешь, она употребляла?

— Конечно нет.

— А кто-нибудь из труппы?

Она снова остановилась.

— Шутишь, что ли? Ты знаешь правила. Выпивка, немного травки — да. Но никакого героина.

— Следы от иглы можно спрятать, — возразила я.

— Но никак не спрячешь, что ты под кайфом. Если бы кто-то употреблял тяжелые наркотики, об этом быстро узнали бы.

Она была права. Пристрастие к героину не только заметили бы, но и не стали бы терпеть. Одно дело пьянство. Калищенко не единственный в труппе Харта и Хэлловея прикладывался к бутылке. Но колоться — совсем другое. Не говоря уже о том, что такое пристрастие трудно поддерживать в дороге.

Отсутствие следов от уколов на теле Руби вместе со словами Фриды, что пакет лежал на самом видном месте, указывали на то, что героин подложили. Но кто? И зачем? Я сменила тему:

— А как насчет ее жизни дома? Руби когда-нибудь рассказывала об этом? О близких людях, с которыми она поддерживает связь?

Фрида покачала головой.

— А как насчет планов увидеться со старыми друзьями? Может, с бывшим парнем?

— Увы, — сказала Фрида. — Если она о чем-то и рассказывала, то не мне.

Тупик. Я резко сменила курс:

— Если бы тебя попросили выбрать человека из цирка, который мог бы воткнуть в Руби нож, кого бы ты назвала?

Она остановилась и повернулась ко мне.

— Ты серьезно? Ты в самом деле задаешь мне этот вопрос?

Я подняла руки перед собой, готовясь отразить пощечину.

— Ну, это моя работа. Поэтому я здесь. Ничего личного.

Огонь в ее глазах вспыхнул только ярче.

— Зато для меня это личное! — рявкнула она. — Для тебя это работа, а для меня — семья.

Это была не пощечина, а удар под дых. Твоя работа. Моя семья. И они никогда не должны смешиваться.

Я по-прежнему считала себя членом цирковой семьи. Пусть я и покинула дом, но это не значит, что я не могу приехать в гости на выходные.

Но я уже не была в семье. Конечно, не была. Как сказала мисс П., цирк — это отдельный мир. И если ты не его часть, значит, ты не его часть.

— Прости, — сказала я. — Это был глупый вопрос, и я сожалею, что задала его.

После долгой паузы Фрида кивнула, принимая извинения. Горячий летний ветер взъерошил мои волосы, и тихий вибрирующий стон донесся из дальнего конца прохода. Мы обе посмотрели на колесо обозрения, силуэт которого был едва виден в лунном свете. Кабинки медленно раскачивались, создавая целый хор скрежета, так что весь цирк превратился в дом с привидениями. От этого звука у меня мурашки побежали по спине.

Я снова зашагала, теперь в сторону «Петли». Потому что не жалела о том, что задала этот вопрос. Его нужно было задать. И может быть, если мы пройдем мимо того места, где убили Руби, Фрида распереживается так сильно, что ответит.

Ага, мерзкий трюк. Но раз я не член семьи, то могу начать вести себя как детектив. Но когда мы подошли ко входу в малый шатер, то увидели свет и стоящую посреди арены фигуру. Это была Чудесная Аннабель, помощница Мистерио.

Перед ней стоял накрытый шелком столик, на котором был разложен реквизит.

— А она что собой представляет? — вполголоса спросила я.

Фрида пожала плечами.

— Понятия не имею. Она тут уже год, но до сих пор не завела друзей.

— Дрянной характер?

— Ну, она, конечно, стерва, но многие из нас такие, — ответила Фрида. — Просто она постоянно занята. Если не выступает, то репетирует. Если не репетирует, то сидит над книгой.

Я наблюдала, как Аннабель быстро перетасовала карты, попутно подменив колоду, издалека это выглядело безупречно.

Фрида шаркнула ногой.

— Если у тебя все, то я бы предпочла вернуться на вечеринку, — сказала она.

— Последний вопрос, — я оттащила ее от входа. Подальше от любопытных ушей. — Так ты теперь с Карлоттой? — Я заметила, что она напряглась, и задумалась, какого вопроса она ожидала. — У вас что, серьезно?

Она немного расслабилась и впервые за вечер улыбнулась.

— Достаточно серьезно по меркам цирка. А ты что, возражаешь?

Ее улыбка сразу стала колючей.

— Нет.

Однако кое-что не давало мне покоя — вопрос, который я хотела задать, но понимала, что не стоит. Я сдалась и все-таки бросилась в атаку.

— А у нас могло быть серьезно? — спросила я. — Если бы я осталась?

Я увидела ответ в ее глазах еще до того, как она заговорила.

— Не знаю, Уилл. Мы отлично проводили время, но не думаю, что из этого вышло бы что-нибудь путное.

Она явно хотела сказать что-то еще, и потому я молчала, давая ей эту возможность. Она прикусила губу, поколебалась, но все-таки не выдержала:

— Понимаешь, все дело в твоей злости.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого.

— В злости? Слушай, я знаю, что вспыльчивая, но я бы никогда…

Я не знала, как закончить предложение.

— Я говорю не об этом, — сказала она. — В смысле ты, конечно, и правда вспыльчивая. Но с этим я могла бы справиться. Просто ты всегда причиняла больше боли себе, чем мне.

Я не могла понять, о чем она и как это проявлялось.

— К примеру, тот случай, когда Рита Сабатини сказала, что ты обделаешься от страха, если встанешь на канат. Помнишь?

Я кивнула. Такое не забудешь. Я ненавидела высоту. Рита каким-то образом узнала об этом и решила поиздеваться надо мной. Уже на следующий день я начала тренировки на канате. Занималась две недели без перерыва. Наверное, это стоило мне пяти лет жизни, но в конце концов я научилась. И заставила Риту взять свои слова обратно.

— Каждый вечер ты возвращалась в поту, дрожала и хотела умереть, — сказала Фрида. — Ты мучилась каждую секунду, но это тебя не остановило.

— Да брось. Я просто хотела ей показать, на что способна.

— Ты злилась на всех, кто говорил, что ты не можешь сделать что-то. Или быть с кем-то. Ты взращивала в себе эту злость. Показывала зубы. Сколько раз мы лежали на моей кровати, а ты говорила о ком-то, кто сказал какую-то глупость? Я знала девушек вроде тебя. Любила. Которых питает злость. И видела, как злость их сжирает. Пока они не сдавались или пока эта штука внутри не срывалась с привязи и…

Фрида нахмурилась и уставилась в усеянное звездами небо. Она долго стояла так, размышляя, как закончить фразу. А может, искала какое-то созвездие и не могла найти.

— Короче говоря, я не хотела смотреть на это в очередной раз.

Она снова посмотрела на землю, а потом на меня.

— Каждый раз, когда мы приезжаем в достаточно крупный город, чтобы там продавали «Таймс», я покупаю газету и ищу имя твоего босса, — сказала она. — Читаю, как ты помогаешь ловить убийц, поджигателей и все такое. И я счастлива, когда узнаю, что у тебя все хорошо. Что злость еще не сожрала тебя.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку. Я уловила ее запах. Фрида никогда не любила духи. Только знакомый аромат ее кожи, волос и дыхания.

— Если тебе будет от этого легче, то мне нравится, кем ты стала. Роль детектива тебе идет.

Она повернулась ко мне спиной и пошла на звук пения.

Глава 19

Глава 19

Я до сих пор была словно пьяна после слов Фриды, когда обернулась ко входу в малый шатер и обнаружила, что на меня пялится фокусница.

Я помахала ей, гадая, слышала ли она что-то из нашего разговора.

А если нет, то что подумала о нашей пантомиме.

— Нужен доброволец из публики? — спросила я, пытаясь отвлечься на что-нибудь — что угодно — другое.

Она немного помолчала, а потом кивком попросила подойти.

На ней был тот же наряд, что и на вечернем шоу: жилет с блестками, обтягивающие шорты и черные сетчатые чулки. Репетировала босиком. Помня огромные шпильки ее босоножек, я не могла ее винить.

Она подняла колоду карт. Щелкнула большим пальцем, и из колоды выскочила королева червей.

— Дама червей — прекрасная и смелая. Как никто другой. — Она вернула карту в колоду и перетасовала. — Обычно ее видишь в обществе самых красивых людей.

Она разложила колоду на столе перед собой. Все карты с картинками были собраны вместе, и королева червей — точно посередине. Аннабель собрала карты и перетасовала.

— Правда, почти всегда она чувствует себя в полном одиночестве.

Еще один веер карт. В этот раз королева червей оказалась в самом центре колоды, а все остальные карты с картинками — по краям.