Она обвела паству взглядом снайпера, и я представила, как каждый, кто встретил этот взгляд, внутренне напрягся.

— Власти арестовали подозреваемого. У меня есть основания полагать, что они действовали слишком поспешно. Думаю, убийца по-прежнему на свободе, и мне нужна ваша помощь, чтобы найти этого человека.

Нервные шорохи за моей спиной стали громче. Люди явно не ожидали, что на них возложат такую ответственность. Я гадала, здесь ли наш поджигатель. Если бы у меня были полномочия, я останавливала бы всех в дверях и проверяла, не пахнут ли их пальцы бензином.

— Конечно, проще сказать себе, что это вас не касается. Что вы не виделись с Руби много лет. Что у вас есть собственные проблемы и заботы. На это я отвечу словами из проповеди мистера Энгла. Господь не приберегает на черный день ни свою любовь, ни прощение, ни правосудие. И хотя мы слишком часто падаем духом, нужно следовать примеру Господа, когда речь идет о нашем милосердии, самоотверженности и храбрости.

Неплохая импровизация, подумала я. Осталось только завершить посыл.

— А значит, наш долг — не только мой, но и каждого из вас, — помочь свершиться правосудию в деле Руби Доннер. Для этого мне нужно больше узнать о ней. Поддерживала ли она отношения с кем-либо в городе? Видел ли ее кто-нибудь или говорил с ней в краткий промежуток времени между ее приездом в Стоппард и убийством? Что тревожило ее, когда она жила здесь? Что она любила?

Она позволила вопросам повиснуть в воздухе.

— Я остановилась в доме Патрика Доннера. Буду рада любым посетителям. Если вам неудобно прийти лично, мне можно позвонить. Благодарю за внимание.

На этом проповедь закончилась.

Глава 24

Глава 24

Мы задержались на парковке, пока прихожане обменивались рукопожатиями и перебрасывались парой слов. Несколько человек дружелюбно кивнули мисс Пентикост, но остальные только нервно косились.

В конце концов от толпы прихожан отделился брат Карл и направился к нам. Его улыбка выглядела вполне искренней, но под ней явно что-то скрывалось. Какие-то глубинные чувства бурлили в, казалось бы, спокойных водах.

Или я вижу то, чего нет, призналась я себе.

— Большое спасибо, что пришли, — сказал он, пожимая нам руки своими лапами лесоруба.

— Я приняла ваше приглашение близко к сердцу, — ответила мисс Пентикост. — Хотела увидеть то, что, вероятно, было важной частью детства мисс Доннер.

Проповедник кивнул.

— Да, это так.

— Я удивлена, что вы не упомянули ее в проповеди, — вставила я.

Мисс П. просила меня вести себя прилично, но я не смогла удержаться от шпильки.

Не знаю, готов был проповедник к этому или нет, но он с легкостью отразил удар.

— Сегодня утром проповедь должен был произнести брат Берт. Он собирался упомянуть Руби, — сказал он, потирая щетину на подбородке. — Но я решил, что не стоит эксплуатировать эту тему. Выставлять напоказ. Руби достаточно натерпелась в жизни. Я помолился о ней и написал новую проповедь.

Я кивнула, будто поверила.

— Вы правда считаете, что наша паства поможет вам обнаружить что-то, чего не нашла полиция? — спросил он.

— Попытка не пытка, — сказала мисс П.

— Судя по тому, что вы сказали, вы считаете, что причина убийства связана со Стоппардом.

Мне хотелось сказать: «Готова поставить на это последний доллар». Но мисс Пентикост лишь безразлично пожала плечами — ее коронный жест.

— Думаю, если жизнь заслуживает отмщения, значит, она заслуживает понимания.

В ответ он поднял брови. Явно не ожидал от сыщика философских изречений.

— Что ж, желаю вам удачи, — сказал он и направился к группе прихожан. Среди них была сестра Эвелин, которая уставилась на нас, словно мы пара бездомных собак, проникших на ее задний двор. Не обращая на это внимания, мисс Пентикост похромала к грузовику. Его карнавально-яркий рекламный баннер бросался в глаза среди непримечательных пикапов и сонных седанов.

— Что-то с ним не так, — сказала я. — И прежде чем вы это скажете, да, у меня зуб на проповедников, но дело не в этом.

— Согласна, — ответила она. — Но связано ли это с делом или это обычный побочный эффект?

Она имела в виду феномен нашей работы. Детективы, с полицейским значком или без, обычно встречаются с людьми определенного сорта. И в итоге начинают видеть в любом человеке глубины тьмы, хотя на то нет никакой причины. Или, по крайней мере, эта причина не связана с расследованием, за которое нам платят.

Вдруг и с проповедником тот самый случай?

Я открыла дверцу со стороны пассажира и взяла трость мисс Пентикост, чтобы она забралась в грузовик.

— Думаю, это все-таки как-то связано с делом, — сказала я. — Но насколько — еще предстоит выяснить.

Я обошла машину и села за руль. Мотор закашлялся, как человек, который курит по пачке в день, но в конце концов завелся. Когда я выезжала с парковки, мисс П. обернулась и посмотрела на сплетников у церкви.

— Как думаете, сколько человек к нам придет? — спросила она.

— Думаю, ноль.

Я свернула на асфальтированную дорогу и поехала к дому — тому, что вдали от настоящего дома. Мисс Пентикост откинула голову на потрескавшийся дерматин сиденья и закрыла глаза.

— Вам недостает веры, — сказала она.

Я высадила Святую Пентикост у фермерского дома. Она собиралась провести вечер в постели: беречь свою лодыжку и обдумывать то, что нам удалось узнать.

Не успела я закрыть дверь, как она уже рухнула на кровать и отключилась.

Я понимала, что неделя была долгой и что многое нам еще предстоит. Но надеялась, что мисс Пентикост включит свои гениальные мозги и нащупает верный путь для расследования. Потому что я ничего такого не видела.

Или, точнее, видела слишком много. Наше последнее трудное дело было загадкой запертой комнаты. Много вероятных мотивов, а список подозреваемых хотя и не слишком короткий, но все же ограниченный.

Убийство Руби было как будто совершенно противоположным случаем. Любой из тысячи человек имел возможность ее убить. Вопрос был в том, кто мог этого хотеть.

Пока мисс Пентикост путешествовала по стране грез, я поехала на грузовике обратно в город, чтобы нанести короткий визит в тюрьму. Мне не хотелось, чтобы Вэл провел там целый день, не увидев дружеского лица.

Я вошла в полицейский участок и увидела, что внутри никого нет. Голоса эхом доносились из-за двери к камерам, и я направилась вниз. Спустившись по бетонным ступеням, я с удивлением обнаружила, что шеф Уиддл сидит на стуле перед камерой Вэла и увлеченно беседует с заключенным.

Это плохо.

— Простите, что прерываю допрос, — сказала я.

— Ну, это не допрос, — ответил Уиддл, вставая. — Просто беседа.

Он прижал ладони к пояснице и потянулся. Раздалось несколько щелчков и похрустываний. Эта серия звуков была довольно длинной.

— Может быть, когда захотите поговорить с Вэлом в следующий раз, вам стоит сначала позвонить адвокату в Ричмонд, — предложила я. — Просто чтобы следовать букве и духу закона.

Если его собственные слова, прилетевшие бумерангом ему в лицо, его и задели, он этого не показал.

— Кроме того, может быть, вы найдете минутку, чтобы выяснить, кто пытался сжечь цирк вчера ночью, — добавила я. — Мой друг чуть не погиб.

— Не волнуйтесь, мисс Паркер. Мы найдем виновного. Что бы вы ни думали, здесь мало людей, готовых бросить зажигательную бомбу.

Я подумала, не поспорить ли с ним по этому поводу, но в кои-то веки поступила мудро.

— Если я вам понадоблюсь, я буду у себя в кабинете, — сказал он, подтянул штаны и поднялся в офис.

Как только он ушел достаточно далеко, чтобы не слышать нас, я села на еще теплый стул и прошептала:

— Что это было? Чего он хотел?

— Спрашивал, чем я занимался в Сан-Франциско, — прошептал в ответ Калищенко. — Он знает, что я работал на… одного бизнесмена.

Я не удержалась от одного из своих любимых ругательств. Плохи дела. Если дело дойдет до суда, присяжным лучше бы не знать, что Вэл когда-то ломал людям ноги.

— А еще о моей дочери, — добавил он.

— Что-что?

— Он расспрашивал о моей дочери. Знаю ли я, где она остановилась в Шарлотте.

— Что ты ему сказал?

— Ничего! Я ни слова ему не сказал, — ответил он с нотками паники в голосе. — Но откуда он знает, Уилл? Он расспрашивал тебя? Или твоего босса?

Я убедила его, что нет. И мне не понравилось, что пришлось его убеждать.

— Неужели ты и правда думаешь, что мы проболтались?

Он покраснел.

— Прости. Тяжело мыслить ясно. Конечно, вы не проболтались бы.

— Ничего страшного, — ответила я, хотя и не была в этом уверена. — Доверие в наши дни в дефиците.

Я рассказала, что Мейв помалкивала насчет его ссоры с Руби, а Фрида утаила подробности. А еще пересказала речь Фриды обо мне, о злости и о том, что что-то есть глубоко внутри меня.

— Такое впечатление, что она меня боится, — призналась я. — Или за меня. Будто если я продолжу цепляться за эту злость, то… даже не знаю… лопну? Взорвусь? Развалюсь на куски?

Я ждала от Вэла ответа, который меня рассмешит. Ждала и ждала. В конце концов он лишь откинулся на спинку своей койки и вздохнул.

— Почему, по-твоему, я тебя обучал?

— Потому что я метнула нож тебе в голову и не задела ее.

— Важнее то, что ты захотела метнуть нож. У тебя были на то причины. Ты держала нож в руке, и… тебе это нравилось.

Я вспомнила ту первую нашу тренировку. Когда я раз за разом попадала в молоко.

«Представь человека, который заслужил этот нож в груди» — так он сказал.