— Не любишь фокусы? — спросил Джо.

— Это фокусы не любят меня.

Мне не хотелось искушать Аннабель вызвать меня как «зрителя» и заставить сесть в лужу. Возможно, даже буквально.

Мы в третий раз прошли мимо входа на «Аллею диковин», молча соглашаясь, что не пойдем туда. Впереди раздался гул и скрежет, а затем — визг и крики. «Центрифуга».

— Твой желудок это выдержит? — спросила я, кивнув на сооружение, похожее на стиральную машинку для людей.

— Не то слово, — ухмыльнулся он.

Мы дождались, пока колесо замедлится и выблюет ошалевших пассажиров. Я говорю «выблюет», потому что мы в цирке прозвали этот аттракцион «Блевательное колесо». Время от времени кто-нибудь из публики подтверждал это название, вынуждая персонал убирать содержимое чьего-то желудка с помощью швабры и ведра.

На этот раз все прошло чисто, и нас проводили к аттракциону со следующей группой. Мы с Джо, а также еще десяток человек разместились по краям барабана. Представьте огромную деревянную коробку из-под торта, только с мотором и ремнями, за которые можно уцепиться.

— Держитесь крепче, пока не наберем скорость! — выкрикнул работник.

Потом он спрыгнул и включил механизм.

Барабан начал вращаться, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, центробежная сила прижимала наши спины к бортам. Как только барабан набрал скорость, гигантские рычаги поднялись и наклонили его под углом в сорок пять градусов.

На мгновение гравитация куда-то делась, все наши внутренности дрогнули, и мы поняли, каково находиться в пикирующем истребителе.

Звучит ужасно, но на самом деле все смеялись и радостно кричали, включая меня и Джо. «Центрифуга» закрутила мое платье как в стиральной машине, и я заметила, что Джо пялится на мою ногу. Что ж, мы квиты, ведь я раньше пожирала глазами грудь под расстегнутой рубашкой.

Когда мы сошли с «Центрифуги», шатаясь как пьяные, он наклонился ко мне и прошептал:

— У тебя есть пистолет?

— Черт, ты заметил? — сказала я. — В рекламе утверждалось, что набедренная кобура никогда не соскальзывает. Наверное, они не брали в расчет «Центрифугу».

— Ты взяла в цирк пистолет?

Я пожала плечами.

— Всего-навсего маленький «браунинг» двадцать пятого калибра.

— Всего-навсего?

Мы приковыляли к павильону «В яблочко», где стайка двенадцатилетних мальчишек расстреливала оловянных бандитов из духовушек.

— Ничего личного, — заверила я Джо. — Но когда я в прошлый раз ходила на свидание, то не взяла с собой оружия, и вот чем все закончилось. — Я указала на шрам на щеке.

— Надеюсь, ты не пошла на второе свидание с этим парнем.

— Она сама отказалась.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела опомниться. Я стараюсь не выдавать такого рода факты впопыхах, особенно мужчинам. Спишем это на слабость после «Центрифуги» и недостаток практики свиданий в последнее время.

Он сделал вид, что засмотрелся на мальчишек в тире, которые смеялись и хлопали друг дружку по спине, когда кому-нибудь удавался меткий выстрел. То ли Джо проигнорировал местоимение, то ли решил, что ослышался, то ли сделал мысленную пометку. Не знаю.

Через долгих три секунды он кивнул в сторону ребят.

— Сумеешь лучше? — с усмешкой спросил он.

Значит, предпочел проигнорировать мои слова.

— Лучше мальчишек или лучше тебя? — уточнила я.

— Лучше меня.

— Готова потягаться.

— Хочешь сделать состязание поинтереснее?

— Боюсь сделать его слишком интересным, — сказала я, похлопывая по сумочке. — Не прихватила с собой много наличных.

Он принял притворно-задумчивый вид.

— Тогда как тебе такой расклад: победитель выбирает следующий аттракцион?

— Ладно, — согласилась я. — Но если выиграю я, мы вернемся на «Центрифугу».

— А если выиграю я, прокатимся на колесе обозрения.

Перевод: мы поднимемся на сотню футов и останемся в уютной кабинке наедине.

— По рукам.

У мальчишек закончились патроны, Джо подошел к смотрителю тира, которого я не узнала, и протянул ему пару монет.

— Дама тоже будет стрелять? — поинтересовался смотритель.

— Уж поверьте, я буду, — сказала я, беря винтовку. Бросив взгляд на потрепанный «Дейзи ред райдер», я наклонилась к смотрителю и прошептала: — Слушайте, мы заключили собственное пари, так что все мягкие игрушки останутся при вас, сколько бы раз мы ни попали в цель. — Я имела в виду плюшевых зверей, висящих над жестяными мишенями. — Но будем признательны, если вы скажете, насколько сбит прицел.

— Дамочка, прицел ровнехонький, как с завода. Винтовки сертифицировал и проверил лично Черный Барт, — заявил смотритель. — Если у вас верный глаз, вы попадете в крыло мухи. Прострелите масти в игральных картах. И даже…

Я прервала его излияния:

— Барт не прикоснулся бы к этим винтовкам и в перчатках для сварки, даже близко не подошел бы.

Я вытащила из кошелька доллар. И сунула смотрителю втайне от мальчишек, которые с интересом наблюдали за нами. Он так же незаметно спрятал банкноту в карман жилета.

А потом наклонился и шепнул:

— Ваша винтовка мажет на два дюйма влево и чуть ниже. А у молодого человека — вправо примерно на три. — Более громко он произнес: — Удачи вам обоим!

Я прижала приклад к плечу и прицелилась чуть выше и правее, чтобы скомпенсировать сбитый прицел. Джо присел рядом, подпирая ствол винтовки культей.

— Готов? — спросила я.

— Ага, — откликнулся он.

— Давай!

Бах! Бах! Бах!

Оловянные бандиты падали один за другим и тут же снова вскакивали на ржавых пружинах. Мальчишки за нашими спинами радостно аплодировали. Как и некоторые взрослые. Я бы обернулась, чтобы посмотреть, но была слишком занята, расстреливая выводок гангстеров Аль Капоне.

Всего за несколько секунд мы расстреляли по десять патронов. Окончательный счет: девять — восемь в мою пользу.

— Проклятье, — сказал он, потирая культю. — По последнему чуть-чуть промазал.

Стайка мальчишек все равно была под впечатлением. Я услышала, как один шепнул другому:

— А эта краля и правда умеет стрелять.

Я одарила его улыбкой. Люблю принимать комплименты.

Мы отдали винтовки ребятам, которые вновь были полны энергии и рвались потратить все свои десятицентовики, чтобы сравняться с нами. Когда мы уходили, Джо оглянулся, и на его лице я заметила глубокую печаль.

— Разница была всего в один выстрел, — сказала я. — Можем устроить матч-реванш, если хочешь.

Он покачал головой.

— Да нет, все нормально. Просто задумался.

— Я наскребу пару монет, если ты готов.

Он кивнул на мальчишек.

— Гадаю, где будет их война.

— В каком смысле? — спросила я.

— Сам не знаю. Наверное, проигрыш сделал меня излишне сентиментальным.

Он взял меня за руку.

— Пошли. Я задолжал тебе еще один круг на «Центрифуге».

— А знаешь что? Я передумала. Пойдем на колесо обозрения.

— Уверена?

— На сто процентов. Спасемся от жары.

Мы пробрались сквозь толпу и встали в очередь к колесу обозрения, похожему на горящий в ночном небе электрический глаз.

Мы заняли места в кабинке, и смотритель запер поручень над нашими коленями. Мы начали медленный подъем, раскачиваясь и останавливаясь, чтобы люди зашли в очередную кабинку. Как только все они заполнились, смотритель запустил колесо, и мы отправились в расслабляющее путешествие по часовой стрелке, над шумом и жарой, затем снова вниз и снова вверх.

У меня сохранились приятные воспоминания о поездках на колесе обозрения. Как и задние ряды в кинотеатре, оно дарило определенное уединение, а тому, кто вдруг увидит слишком откровенную сцену, преподаватель по этикету посоветовал бы притвориться близоруким.

Однако Джо, похоже, был не в настроении обниматься. Его мысли явно все еще были заняты мальчишками, винтовками в их руках и будущим, которое ждет этих ребят.

Войну, в которой участвовал Док, называли Войной, которая положит конец всем войнам. Кого-то следует засудить за ложную рекламу.

Однако про последнюю войну никто такого не говорил. Второй раз этим уже никого не обманешь.

Уже ходили слухи о России, Южной Америке и странах, которые я даже не могла найти на карте. Так что возникал резонный вопрос: когда эти мальчишки окончат школу, не будут ли им вместе с аттестатами выдавать винтовки и билеты на какое-нибудь поле боя за границей?

Раз удовольствия не предвиделось, я решила перейти к делу:

— Рискну предположить, что ты можешь немало рассказать о человеке по имени Лерой Декамбр.

Уныние сменилось удивлением:

— Лерой? Конечно. Мне не раз доводилось беседовать с ним. Почему ты спрашиваешь?

Я выбрала ту же тактику, что и с миссис Гибсон. За исключением героина. Я была готова к легкому флирту, но не собиралась давать ему в руки наш главный козырь. Во всяком случае, пока.

— Ты правда считаешь, что Лерой может иметь какое-то отношение к смерти Руби? — спросил он, когда я закончила.

— Вы же выросли вместе. Вот ты и скажи.

Колесо вновь медленно поднимало нас в небо. Стали видны огни Стоппарда — все, что были. Созвездие магазинов и уличных фонарей в окружении скромной туманности жилых домов, а еще дальше мерцали спутники — фермы.

Джо смотрел вдаль, словно пытаясь найти огонек «Хрючечной». Он заговорил, слегка запинаясь, словно выкапывал воспоминания из глубины кладовки:

— В школе он был не таким уж дрянным. Умный, симпатичный. Гнильца в нем завелась позже, когда он окончил школу и начал работать в отцовском баре.

— Как ты думаешь, он из тех, кто мог бы затаить злобу на сбежавшую девушку? — спросила я. — Которая сделала его предметом насмешек?