Включая мою перепалку с шефом Уиддлом и его перевод писем Калищенко, болтовню с Доком в кинотеатре и краткий пересказ разговора с миссис Гибсон.

Сбросив с себя груз информации и имея хотя бы приблизительный план проникновения в «Хрючечную», я решила вознаградить себя едой. За весь день я урвала только лакричные леденцы, колу и сладкий чай.

Я встала, чтобы исследовать наши запасы съестного, и мисс П. заговорила:

— В ваше отсутствие мне несколько раз звонили.

Я вернулась и села.

— Потенциальные ухажеры или что-нибудь относящееся к делу?

— Это были отклики на мое обращение сегодня утром в церкви.

Перевод: а я же говорила.

— Что-нибудь полезное? — спросила я.

— Четыре звонка, все от женщин. Две представились как сверстницы Руби, которые выросли вместе с ней в Стоппарде. Третья была гораздо старше, она когда-то преподавала английскую литературу в средней школе Стоппарда. Она не прихожанка церкви Крови Агнца, но ее сестра была там и поняла, что ее заинтересует моя просьба. Руби училась у нее. Все три женщины после отъезда Руби получали от нее открытки и письма.

— Какого содержания? — нетерпеливо спросила я.

— С заверениями, что у нее все хорошо. Руби описывала свою жизнь в Нью-Йорке. О татуировках она сказала только бывшей учительнице, и то только когда сделала первую.

— Любопытно. Казалось бы, этим она скорее должна была поделиться с девушками своего возраста.

— Мисс Лэмплаф — она сейчас живет в Чэпел-Хилл — не прихожанка церкви, Руби могла посчитать, что откровенничать с ней безопаснее, — объяснила мисс П. — К тому же она производит впечатление человека широких взглядов. Она говорила откровенно и ввернула не одно крепкое словцо.

— Люблю таких.

— Та первая татуировка, которую упомянула в письме Руби, это букет маргариток, — добавила мисс Пентикост. — И прежде чем вы спросите: нет, она не говорила, что значит татуировка, а мисс Лэмплаф не рискнула спросить.

Я не была особенно разочарована. Я все больше убеждалась, что маскировка тату — внезапный каприз, а не важная биографическая деталь.

— Еще что-нибудь примечательное? — спросила я.

— Все трое единодушны в том, что отъезд Руби из Стоппарда был внезапным, но вполне ожидаемым. Мисс Лэмплаф была совершенно уверена, что Руби не останется в Стоппарде. Хотя в той же степени не сомневалась, что перед отъездом Руби обязательно окончит школу.

Знакомая история. Мой побег из дома был таким же. Мечты, мечты, а потом мгновенное решение бежать.

— И, похоже, ни одна из них не упомянула Лероя Декамбра.

— Да, — подтвердила мисс П. — Хотя я спросила всех трех, употребляла ли Руби наркотики или спиртное. Завуалированно, разумеется.

— Конечно. И?

— Девушки были убеждены, что Руби не пила и не употребляла наркотики. Мисс Лэмплаф не могла сказать точно, но ничего подобного не замечала.

А могла ли заметить? Учительница английского видела Руби всего час в день. А такими привычками не хвастаются перед всем честным народом. Я точно знала, что Руби не трезвенница. Она могла перепить кого угодно.

— Что-то еще? — спросила я.

— Я спросила всех троих, кто мог затаить на Руби обиду и желать ей зла. Они не смогли назвать ни одного такого человека.

— Ага, но так ведь всегда говорят, верно? Никому не хочется думать, что рядом ходит убийца.

— Я всячески пыталась вытянуть из них эту информацию, но тщетно. Две девушки признались, что, возможно, что-то случилось за пару недель до ее отъезда из Стоппарда. Руби отдалилась от друзей, в особенности от тех, кто ходил с ней в церковь.

— Насколько отдалилась? — уточнила я.

— Стала тихой и задумчивой.

— Встревоженной?

— Они не произнесли этого слова.

Уже интересно. Конечно, Руби всегда планировала отъезд, но вдруг что-то сыграло роль спускового крючка?

Что-то ее терзает. Она уезжает из города. Возвращается через много лет. Что-то снова тревожит ее, а уже на следующий день ее находят мертвой. Как ни посмотри, видна связь.

Я гадала, не волновало ли ее то же самое, что и тогда. Или тот же самый человек. Например, старый ухажер, наркоман и насильник. Я задала этот вопрос мисс Пентикост.

— Согласна, в поведении Руби до того, как она покинула дом, и после того, как вернулась, просматривается явное сходство, — сказала она. — Но вполне возможно, что она выглядела задумчивой, потому что планировала сбежать в Нью-Йорк. И в той же степени возможно, что во второй раз ее беспокоило что-то связанное с цирком.

Я согласилась с ней, но предложила позвонить всем трем женщинам и спросить о Лерое Декамбре. Просто наудачу. Мисс Пентикост не возражала.

— Это все? — спросила я.

— От тех женщин — да.

Тогда я вспомнила, с чего мисс П. начала разговор, и быстро догадалась.

— Постойте-ка, вы сказали — четыре звонка, все от женщин. А кто четвертая?

Губы мисс П. сложились в подобие улыбки.

— Она не назвала своего имени. И говорила с усиленным южным акцентом.

— И что же сказала эта загадочная дама?

— Она сказала: «Руби Доннер — Иезавель и получила по заслугам».

— Это дословно?

— Дословно.

— Мне открыть Библию? — спросила я.

— Иезавель была царицей Самарии, которая поссорилась с пророком Илией, — объяснила мисс П. — Он проклял ее и предрек, что она умрет в муках и ее труп отдадут на съедение собакам. Так и случилось.

— Звучит как сюжет для журнала «Детектив без купюр».

— Что еще интереснее, Иезавель служит как уничижительное имя нарицательное для женщин, которые ценят свою внешность, пользуются косметикой или носят откровенную одежду. Хотя Иезавель в Книге Царств наряжалась и красилась скорее ради демонстрации своей власти, чем ради соблазнения, это соответствует ее роли…

Я помахала рукой, чтобы прервать ее.

— Я знаю, что вы дочь проповедника, хотя по-прежнему отношусь к этому скептически. Но давайте отложим изучение Библии на потом. Есть более важный вопрос. Вы узнали голос?

Мисс П. покачала головой, но снова едва заметно улыбнулась.

— Сообщение состояло из семи слов, и фальшивый акцент был очень сильным.

— Тогда почему вы выглядите довольной как слон?

— Подумайте сами. Она знала о моей просьбе поделиться информацией. Воспользовалась библейской отсылкой. И решила, что должна замаскировать свой голос.

Отдам себе должное: я размышляла всего пять секунд.

— Хм, — хмыкнула я. — Это о многом говорит.

— Нам определенно стоит к ней присмотреться.

Я взглянула на часы. Часовая стрелка только что миновала цифру семь.

— Набью чем-нибудь желудок и буду собираться, — сказала я.

Мисс П. подняла брови.

— Я думала, ваше свидание с мистером Энглом только через час.

Я встала и продемонстрировала пропитанные потом и мятые останки выходного костюма, в котором я была в церкви.

— Нужно переодеться, принять душ, побрить ноги и попробовать исправить тот ужас, который сотворила с моими волосами сырость.

— Сочувствую вам, — сказала мисс П. с серьезным лицом. Она-то прекрасно себя чувствовала в позаимствованной одежде.

— Да уж, — ответила я, направляясь к кухонной двери. — Непросто быть Иезавелью.

Глава 29

Глава 29

Солнце сдало позиции, но жара не отступала. Плюс тепло от яркого освещения, аттракционов, автоматов с попкорном и сотни шатавшихся вокруг человек. Все это грозило свести на нет мои попытки припудриться и привести себя в божеский вид. Я уже чувствовала, как румянец начинает течь, а волосы возвращают себе естественный вид пушистых кудрей.

По крайней мере, я не потела со скоростью литр в минуту. Я сменила воскресный костюм на приталенное платье в розочки, с короткими рукавами и длиной до колена. На ногах у меня были красные босоножки. Я попросила сапожника поменять каблуки, укоротив их на дюйм и в два раза расширив. Приятно было осознавать, что при необходимости я могу побежать, не сломав лодыжку. К тому же каблуки пикантно выглядели, когда я закидывала ногу на ногу.

Джо выглядел прекрасно. Хотя его сборы занимали, вероятно, не больше пяти минут. На нем были белые льняные брюки и рубашка в коричнево-желтую полоску с короткими рукавами. Он расстегнул две верхние пуговицы, давая мне возможность увидеть впечатляющий рельеф.

Конечно, он не красился, зато побрился. Он поцарапал себя с правой стороны, крохотный красный порез пересекал его прекрасно полные губы. Опасно бриться одной рукой.

Хотя не мне говорить. У меня обе руки были на месте, но я все равно умудрилась порезать ноги с десяток раз. Пока мы гуляли, я все больше волновалась, не забыла ли снять окровавленный клочок туалетной бумаги с бедра, и время от времени пыталась нащупать его украдкой.

Но тем не менее Джо благородно похвалил мой наряд. Или что-то вроде того.

— Неплохо, — сказал он, окинув меня взглядом. — Не думал, что ты носишь платья. Я польщен.

— Думаешь, я вырядилась ради тебя? — фыркнула я. — В девяти случаях из десяти я предпочитаю одежду с карманами. Но Виргиния меня сломила. Здесь настоящее пекло. Ты бы тоже нацепил платье, будь у тебя такая возможность.

— С моими ногами лучше не носить платья, — парировал он.

— Как и с моими, но меня это никогда не останавливало, — отшутилась я.

Мы не тянули на Спенсера Трейси и Кэтрин Хепберн, но приходится довольствоваться тем, что имеешь.

Джо угостил меня сладкой ватой, и мы прогулялись по цирку, обращая больше внимания на людей, чем на аттракционы.

Он предложил посмотреть выступление Мистерио, но я отказалась.