– С чего вы взяли?

– Хотя бы исходя из своего многолетнего опыта.

– Николас ничего против меня не имеет. Все равно я не при делах.

– Это знаю я, это знаете вы. Чего не скажешь о Николасе, кстати.

– Думаю, он сделает для меня исключение.

– Почему?

– По-моему, он хочет узнать свою внучку, – объясняю я. – Причем гораздо больше, чем наказать Оуэна.

Грейди задумывается.

– Даже если вы правы, в таком случае вы никогда не увидите Оуэна.

Эти слова звенят у меня в ушах и отдаются болью в сердце. Сначала их говорит Николас, теперь Грейди. Будто я сама не знаю! Их тяжесть струится по моим жилам, отравляет кровь.

Я отказываюсь от Оуэна. Я отказываюсь от шанса вернуться к нему, быть с ним вместе, если все наладится, в чем я лично сомневаюсь.

Ничего уже не станет прежним. Домой Оуэну дороги нет.

Грейди съезжает на обочину. Мимо проносятся грузовики, ветер качает машину.

– Еще не поздно! К черту Николаса, к черту вашу с ним сделку! – восклицает он. – Не лезьте не в свое дело, подумайте о Бейли!

– Только о ней я и думаю, – говорю я. – И о том, что так хотел бы Оуэн.

– Вы и правда считаете, что он выбрал бы вариант, при котором никогда ее не увидит? Не сможет с ней общаться?

– Скажите мне вот что, Грейди. Вы знакомы с Оуэном гораздо дольше, чем я. Как думаете, каких действий он ожидал от меня, когда исчез?

– Наверное, он хотел, чтобы вы сидели тише воды ниже травы, пока я не разберусь с проблемой. Надеялся, что его не покажут в новостях, что вы сможете сохранить свою прежнюю жизнь, а если нет, то я перевезу вас в безопасное место, где вы с ним воссоединитесь.

– В этом и состоит ваша ошибка.

– Какая ошибка? – не понимает Грейди.

– Каковы шансы, что они найдут нас после переезда?

– Невелики.

– А поточнее? Пять процентов? Десять? Как насчет утечки в прошлый раз? Каковы были шансы тогда? Пока вы за ними присматривали, Оуэну с Бейли грозила опасность. Оуэн не захотел рисковать. Он не готов подставлять дочь под удар.

– Я бы не дал никому ее обидеть…

– Если эти люди нас отыщут, то пойдут на все, лишь бы добраться до Оуэна. С нами не станут церемониться, верно?

Грейди молчит. Возразить ему нечего.

– Короче говоря, вы не в силах гарантировать, что такого не случится. Вы не можете убедить в этом меня, как не смогли в свое время убедить Оуэна. Поэтому он и оставил ее со мной. Поэтому и исчез, а не пошел прямо к вам.

– Полагаю, вы ошибаетесь.

– А я полагаю, мой муж знал, на ком женился!

Грейди смеется.

– Если эта история и могла вас чему-нибудь научить, то лишь одному: никто не знает, на ком женишься или за кого выходишь замуж.

– Не согласна! Если бы Оуэн хотел, чтобы я сидела на месте и ждала, пока вы со всем разберетесь, он бы мне так и сказал.

– Тогда почему же он переслал мне свою электронную переписку? Зачем сохранял доказательства преступлений Эйвитта? ФБР уже пошло на сделку о признании вины, и теперь Эйвитт проведет в тюрьме следующие двадцать лет… Как вы можете объяснить поступок мужа? Почему он устроил все таким образом, чтобы попасть в программу защиты свидетелей?

– Думаю, он поступил так по другой причине.

– И по какой же? – интересуется Грейди. – Боялся последствий для себя?

– Нет, – отвечаю я, – для Бейли.

Он фыркает, и я могу представить все его аргументы, которые он хочет, но не может озвучить. Он знает об Оуэне те же факты, что и Николас, просто видит их в ином свете. Вероятно, Грейди считает, что полуправда поможет перетянуть меня на его сторону. Однако я уже выбрала сторону – Бейли и мою.

– Скажу по-простому, Ханна. Николас – чертовски плохой человек. Рано или поздно он вас накажет. Бейли, может, ничего и не грозит, но если он не доберется до Оуэна, то отыграется на вас. Вы ему никто, на вас ему глубоко плевать.

– Не сомневаюсь.

– Тогда вы должны знать, насколько опасно возвращаться к прежней жизни! – восклицает Грейди. – Я смогу вас защитить, только если вы мне позволите.

Он хочет услышать: да, защитите меня. Не дождется! Я этого не скажу, потому что знаю: ему нас не защитить.

Николас, если решит нас отыскать, все равно нас отыщет. Это я усвоила хорошо. Тогда почему бы не поступить так, как лучше для Бейли? К тому же Бейли сможет остаться собой. Раньше у нее такого выбора не было.

Грейди заводит машину и возвращается на шоссе.

– Ему нельзя доверять. Вы с ума сошли, если думаете, что можно заключить сделку с дьяволом и надеяться на лучшее!

Я отворачиваюсь от него и смотрю в окно.

– Поживем – увидим.

Я возвращаюсь к ней

Я возвращаюсь к ней

Бейли сидит в переговорной и горько плачет. Не успеваю я подойти, как она вскакивает и бросается мне навстречу. Крепко меня обнимает, зарывается лицом в изгиб шеи.

Затем отстраняется, и я ее рассматриваю – глаза опухли от слез, мокрые волосы прилипли к голове.

– Зря я ушла из номера!

Я убираю волосы с ее лица.

– Куда ты делась?

– Прости! – всхлипывает она. – Мне почудилось, что в дверь стучат, и я ужасно испугалась. А потом зазвонил телефон, и я взяла трубку. В ответ – только треск. Я кричала «алло» и слушала треск. Затем вышла в коридор, чтобы поймать сигнал, и…

– И пошла куда глаза глядят?

Она кивает.

Грейди смотрит на нас свирепо, словно я перешла границу дозволенного и не имею права ее утешить. Смотрит на меня как на врага. Мы находимся по разные стороны, с одной – он со своим планом воображаемого спасения Оуэна и Бейли, я – с другой.

– Я подумала, что звонит папа. Не знаю почему. Может, из-за помех или из-за скрытого номера. В общем, я почувствовала, что он пытается до меня дозвониться, и решила немного подождать на улице – вдруг он попробует еще раз. Ждала-ждала и пошла дальше…

Я не спрашиваю, почему Бейли меня не предупредила. Может, не верила, что я позволю ей выйти. Может, увлеклась. Сейчас этот вопрос лучше не поднимать.

– Я вернулась в библиотеку, – продолжает Бейли. – У меня был с собой список студентов профессора Кукмана, и я снова стала просматривать архив ежегодников. Мы выбежали оттуда так быстро, увидев фотографию Кейт… И я подумала… я подумала, что должна узнать…

– Ты его нашла?

Она кивает.

– Итан Янг, последний в списке…

Я молчу, давая ей договорить.

– А потом он мне позвонил.

Я вздрагиваю.

– О чем ты? – спрашиваю я, едва не лишаясь чувств. Неужели она разговаривала с Оуэном?!

– Ты общалась с отцом? – вмешивается Грейди.

Она переводит взгляд на него и слегка кивает.

– Могу я остаться с Ханной вдвоем? – просит Бейли.

Грейди становится перед ней на колени, не собираясь никуда уходить.

– Ты должна сообщить мне, что сказал Оуэн! Тогда я смогу ему помочь.

Девочка качает головой, словно не в силах поверить, что ей приходится ему отвечать.

Я знаком показываю, что она может доверять и мне, и ему.

– Все в порядке, – говорю я.

Она кивает, не сводя с меня глаз, и начинает рассказ.

– Я только что нашла фотографию папы… Такой пухлый, и волосы длинные, до плеч… по-моему, такая стрижка называется маллет. И я… я едва не расхохоталась, потому что папа выглядел дико нелепо. Дико непривычно. И все же это был он, совершенно точно. Я включила телефон, чтобы позвонить тебе, и увидела, что со мной пытаются связаться через приложение «Сигнал».

Знакомое название, где же я его слышала? И тут я вспоминаю: несколько месяцев назад мы втроем ели дамплинги на фермерском рынке в Сан-Франциско, Оуэн взял у Бейли телефон и установил на него это приложение для зашифрованного общения. Он сказал, что в интернете ничего не исчезает без следа, и неловко пошутил: мол, если ей понадобится посылать эротические сообщения (Оуэн так и выразился!), то надо использовать именно его. А Бейли сделала вид, что ее вот-вот стошнит.

Оуэн посерьезнел и сказал, что если ей понадобится сделать секретный звонок или написать сообщение, которое исчезнет без следа, то пусть откроет это приложение. Он повторил дважды, чтобы она запомнила. Бейли пообещала держать его открытым вечно, если отец пообещает не использовать при ней слово «эротический».

– Пока я здоровалась, он уже что-то говорил. Даже не сообщил, откуда звонит. Не спросил, как у меня дела. Сказал, что у него двадцать две секунды. Я запомнила. Двадцать две. А потом сказал, что ему жаль, очень жаль, что так вышло.

Бейли едва сдерживает слезы. На Грейди она не смотрит – только на меня.

– Что еще он сказал? – тихо спрашиваю я.

Непосильный груз слишком велик для ее юных плеч.

– Он сказал, что не сможет звонить еще очень долго. Он сказал… – Бейли трясет головой.

– Что?

– Он сказал, что не сможет вернуться домой…

Я наблюдаю за ее лицом, пока она пытается осознать этот ужасный, невозможный факт. Представляю, чего стоило Оуэну сказать это дочери… Я и сама подозревала… да что там, я знала: он ушел и больше не вернется.

– Он имел в виду, что ушел навсегда? – спрашивает Бейли.

Не дождавшись моего ответа, девочка горестно стонет. Я беру ее за руку и крепко держу.

– Вряд ли, – влезает Грейди. – Не думаю, что он хотел сказать именно это.

Я сверлю его взглядом.

– Конечно, ты расстроилась, но сейчас нам нужно обсудить дальнейшие шаги.

Бейли продолжает смотреть на меня.

– Какие шаги? – недоумевает она. – Ты о чем?

Я удерживаю ее взгляд, словно, кроме нас, в комнате никого нет, и придвигаюсь ближе, чтобы она поверила тому, что я собираюсь сказать.

– Грейди имеет в виду, куда мы с тобой поедем. Либо мы вернемся домой…