Следует помнить, что детали – еще не картина целиком. Главное, что я люблю Оуэна. Николасу меня не переубедить. Я не собираюсь верить, что муж меня одурачил. Несмотря ни на что, несмотря ни на какие доказательства, я верю, что знаю своего мужа, знаю о нем самое важное. Поэтому и сижу здесь. Поэтому и говорю следующее:

– Тем не менее вы наверняка знаете, как сильно мой муж любит вашу внучку.

– К чему вы клоните?

– Хочу заключить с вами сделку.

Николас начинает смеяться.

– Дорогая моя, вы сами не понимаете, что говорите. Это не ваше дело!

– Думаю, что мое.

– С чего вы взяли?

Я делаю глубокий вдох. Наступил момент истины. Лишь бы он клюнул! Лишь бы он меня услышал! На чаше весов лежит будущее моей семьи, моя личность и личность Бейли, жизнь Оуэна.

– Полагаю, мой муж скорее погиб бы, чем подпустил вас к внучке. Он бросил все и увез ее подальше. И как бы вы за это на него ни злились, вы не можете не уважать его как отца. Вы не ожидали встретить в нем подобные качества.

Николас ничего не говорит, но и взгляда не отводит. Хотя чувствую, что он злится, очень злится, я продолжаю:

– И еще я полагаю, что вам хотелось бы общаться с внучкой. Пожалуй, вам хочется этого больше всего на свете. И вы наверняка готовы договориться со своими бывшими коллегами, чтобы сделать это возможным. Насколько я поняла, вы могли бы настоять на том, чтобы они оставили нас в покое, позволили нам жить своей жизнью. Если хотите узнать свою внучку, то другого выбора у вас нет. Либо так, либо она вновь исчезнет. Другой вариант я тоже рассматриваю, сами понимаете. Программа защиты свидетелей, все заново на новом месте. И тогда вы лишитесь своей внучки опять.

И тут словно кто-то опускает рубильник: глаза Николаса гаснут, взгляд становится пустым. Лицо его резко краснеет.

– Что вы сказали?

Он встает, а я невольно вскакиваю и пячусь к двери.

– Не люблю, когда мне угрожают, – заявляет Николас.

– Я вам не угрожаю, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Это не входит в мои намерения.

– И каковы же ваши намерения?

– Я прошу помочь мне защитить вашу внучку. Я прошу вас сделать так, чтобы она смогла общаться со своей семьей. И с вами.

Николас не садится и долго сверлит меня взглядом. Очень долго.

– Те джентльмены… – начинает он, – мои бывшие работодатели… Я попытаюсь с ними договориться, хотя это дорого будет мне стоить. К тому же они наверняка зададутся вопросом, кем я стал на старости лет… Полагаю, я уговорю их оставить вас и мою внучку в покое.

Я перевожу дыхание. Осталось задать последний вопрос.

– А Итан? – спрашиваю я.

– Нет, – говорит он без всяких обиняков. – Если Итан вернется, я за последствия не отвечаю – его долг слишком велик.

Что ж, я была готова. Точнее, подготовилась, насколько смогла, хотя в глубине души жила слабая надежда, что мне не придется на это соглашаться.

– Как насчет вашей внучки? Вы сможете гарантировать ее безопасность?

– Теоретически – да.

Я не решаюсь заговорить, пока мне не удается снова взять себя в руки.

– Тогда ладно.

– Ладно?! – переспрашивает он. – Ладно – что?

– Поговорите со своими бывшими работодателями.

Николас даже не пытается скрыть, насколько он растерян. Он думал, что знает, зачем я к нему пришла. Он думал, я стану умолять сохранить Оуэну жизнь. Николас не понимает, что именно этим я сейчас и занимаюсь, хотя выглядит все несколько иначе.

– Вы понимаете, о чем просите?

Я прошу о жизни без Оуэна. Для себя я мечтала вовсе не об этом, зато у Бейли все сложится хорошо. Она станет девушкой, потом женщиной, которой ее хотел бы видеть Оуэн, которой он мог бы гордиться. Она вернется домой, через пару лет поступит в колледж и будет жить так, как захочет. Ей не придется надевать чужую личину.

Мы с Бейли продолжим жить своей жизнью, но без Оуэна, без Итана… Эти двое постепенно сливаются – муж, которого я думала, что знаю, и муж, которого я не знала. Муж, которого у меня больше не будет.

Вот о чем я прошу.

Я готова пойти на сделку, если Николас согласится. И я объясняю ему почему.

– Этого хочет сам Итан.

– Прожить всю жизнь без нее? – спрашивает он. – Не верю!

Я пожимаю плечами.

– И тем не менее.

Николас закрывает глаза. Внезапно у него становится очень усталый вид. Наверняка он думает о дочери и о внучке, которые ушли из его жизни. А еще он испытывает сострадание к Оуэну, хотя и не хочет признаваться в этом даже себе.

И тогда я вижу то, что Николас изо всех сил пытается от меня скрыть – его человечность.

Поэтому я решаюсь сказать ему правду, проговорить вслух то, о чем думала всю неделю.

– У меня не было матери, – признаюсь я. – Она бросила меня в раннем детстве – мне исполнилось чуть больше, чем вашей внучке, когда вы видели ее в последний раз. И она практически не участвовала в моей жизни. Так, открытку пришлет или позвонит иногда.

– Зачем вы мне об этом рассказываете? Хотите сочувствия?

– Отнюдь. У меня был потрясающий дедушка – добрый и любящий, буквально вдохнувший в меня жизнь. Мне с ним очень повезло.

– Тогда зачем?

– Надеюсь, это поможет вам меня понять. Несмотря на то что я могу потерять очень многое, ваша внучка и ее интересы для меня важнее всего. Пусть цена высока, но оно того стоит, – объясняю я. – И вы осознаете это как никто другой.

Николас ничего не говорит. Да и что тут скажешь? Он понял намек. Моя мать никогда не пыталась бороться ни за семью, ни за меня. Она принесла ребенка в жертву своему браку, своим интересам. В отличие от нее я готова пожертвовать ради Бейли всем.

Если Николас согласится, то тоже пойдет на определенные жертвы. В этом мы с ним похожи. У нас есть Бейли, и мы готовы сделать для нее все, что необходимо.

Николас скрещивает руки на груди, словно смыкает объятия, словно пытается защититься от решения, которое дается ему крайне нелегко.

– Если вы надеетесь, что ситуация когда-нибудь изменится, – замечает он, – что все как-нибудь рассосется и Итан сможет к вам вернуться как ни в чем не бывало и они посмотрят на это сквозь пальцы… Так вот, даже не мечтайте! Эти джентльмены не забывают ничего и никогда.

Я собираюсь с духом и говорю то, что думаю:

– Знаю.

Николас внимательно на меня смотрит. Похоже, мне удалось его пронять. Как бы там ни было, мы сумели хоть немного сблизиться.

Внезапно раздается стук в дверь, и заходит Чарли. Он остался, невзирая на распоряжение отца. Видно, что Николас этому не рад, но новость, которую принес Чарли, обрадует его еще меньше.

– У ворот – Грейди Бредфорд. И с ним еще дюжина федеральных маршалов.

– Долго же он добирался, – замечает Николас.

– Что будем делать? – спрашивает Чарли.

– Впусти его, – велит Николас, затем поворачивается ко мне, и я вижу, что момент особой близости миновал. – Если Итан вернется, они узнают. Его всегда будут поджидать.

– Я понимаю.

– Они могут найти его, даже если он не вернется домой.

– Что ж, – говорю я, – пока им это не удалось.

Он смотрит на меня, склонив голову набок.

– Полагаю, вы ошибаетесь, – замечает он. – Последнее, чего хотел бы Итан, – это провести свою жизнь вдали от дочери…

– Нет, это вы ошибаетесь.

– Разве?

Мне хочется сказать ему, что последнее, чего хотел бы Итан, – это чтобы с Бейли произошло несчастье. Из-за того, что сделал Оуэн, из-за его связи с этими людьми могла пострадать Бейли. Ее даже могли убить.

– Итан знает, что есть вещи и похуже.

«Защити ее!»

Чарли трогает меня за плечо.

– За вами приехали, – напоминает он. – Пора.

Я встаю. Пожалуй, Николас меня услышал, но ничего больше он слышать не хочет. Все кончено.

Я иду за Чарли, подхожу к двери, и тут Николас нас окликает:

– Кристин… По-вашему, она захочет со мной встретиться?

Я оборачиваюсь и смотрю ему в глаза.

– Думаю, да.

– И как это будет выглядеть?

– Решать, как часто вы будете видеться, только ей. Но я позабочусь о том, чтобы колодец не был отравлен. Я позабочусь о том, чтобы она поняла: то, что произошло между нами, ничуть не меняет вашего отношения к ней. И что она должна узнать вас поближе.

– А она к вам прислушается?

Неделю назад я сказала бы, что нет. Да что там, еще сегодня днем ответ был бы отрицательным. Бейли ушла из номера, хотя я попросила ее остаться. Чтобы все получилось, мне нужно заставить его поверить, что я смогу ее убедить. Впрочем, главное, чтобы я поверила сама. В том-то все и дело.

Я киваю:

– Конечно.

Николас задумывается.

– Поезжайте домой, – велит он. – Вы обе в безопасности. Даю слово.

Я делаю глубокий вдох и заливаюсь слезами, прямо у него на глазах.

– Спасибо вам, – шепчу я.

Николас подходит ко мне и протягивает бумажный платок.

– Зря благодарите. Я делаю это не ради вас.

Я ему верю, но салфетку беру и поскорее выхожу.

Дьявол кроется в мелочах

Дьявол кроется в мелочах

В машине Грейди говорит мне такое, чего я никогда не забуду. Он говорит мне это по дороге в Службу федеральных маршалов, где нас ждет Бейли.

Над озером Леди-Берд восходит солнце, в Остине начинается новый день. Когда мы выезжаем на шоссе, Грейди поворачивается ко мне, словно я не вижу, насколько он недоволен моим решением.

– Имейте в виду: они отомстят Оуэну несмотря ни на что.

Я выдерживаю его взгляд – самое меньшее, что я могу сделать. Запугать себя я не позволю.

– Николас своего не упустит, – продолжает Грейди. – Он с вами играет.

– Вряд ли.

– Вдруг вы ошибаетесь? – спрашивает он. – Намерены сесть на самолет, вернуться к прежней жизни и надеяться, что угроза миновала? Ничего не выйдет. Вы в большой опасности!