– Итак? – спрашивает Дэйзи.

Во рту у меня так пересохло, будто в нем полно песка. Потому что слова в этой записке… Они не стыкуются. Я их не понимаю.

– Все в порядке, Лили? – спрашивает Майлз.

– Дай прочитать. – Дэйзи выхватывает у меня записку.

Я не сопротивляюсь, и такое чувство, будто сейчас меня вырвет.

Она читает, морща лоб. Когда ее взгляд встречается с моим, в нем видна растерянность.

– Не может быть, что она это всерьез.

– Кто-нибудь вообще может ввести нас в курс дела? – спрашивает Куинн.

Я беру записку у Дэйзи и прочищаю горло. Слова написаны почерком бабушки, но как же они на нее не похожи. Когда я начинаю читать вслух, голос кажется мне чужим:

Дорогая Лилилав! Я знала, что могу положиться на тебя. Прости, что мне пришлось устроить все именно так. Мне необходимо, чтобы ты сделала еще две вещи. Когда ты это сделаешь, возвращайся тем же путем, каким сюда пришла. Сначала поднимись в мой кабинет на антресольном этаже. Там ты найдешь ключ ко всему этому. А затем…

Дорогая Лилилав!

Я знала, что могу положиться на тебя. Прости, что мне пришлось устроить все именно так. Мне необходимо, чтобы ты сделала еще две вещи. Когда ты это сделаешь, возвращайся тем же путем, каким сюда пришла.

Сначала поднимись в мой кабинет на антресольном этаже. Там ты найдешь ключ ко всему этому. А затем…

Я с трудом выдавливаю из себя остальные слова:

Откажись от этих денег, этого здания и этого имени. И сожги все это дотла.

Откажись от этих денег, этого здания и этого имени. И сожги все это дотла.

Ответом мне служит потрясенное молчание. Голова идет кругом. Это просто не имеет смысла.

– Нет! – говорит Лео таким тоном, будто не может поверить своим ушам. Он берет записку, читает ее. И, словно взяв пример с меня, начинает ходить взад-вперед, бормоча себе под нос: – Наверняка она имела в виду что-то другое. Она сказала, что, если я сделаю то, что она велела, мы все придем к деньгам. Что они станут нашими. Это… это не должно закончиться вот так.