Я отпускаю его, как будто это прикосновение обжигает меня, и, шатаясь, пячусь, пока меня не подхватывают руки Майлза.
– Она… была мертва? – с ужасом спрашивает Майлз.
Лео кивает.
– Почему ты не вызвал «Скорую»?
Отчаянный взгляд Лео перемещается на меня.
– Я подумал, что это пьяный бред. Что я принял что-то, отчего у меня начались галлюцинации, или…
– Давай выкладывай, – рычит Куинн.
– Я испугался, – признается он. – Я был пьян и знал, что у меня будут неприятности. И я был один, кроме меня, там больше никого не было. Но она выглядела… на ее лице был покой. Если бы я вызвал «Скорую», то оказался бы замешан во всем этом, а я не мог этого допустить.
– И ты просто бросил ее там? – В голосе Дэйзи слышится ярость.
Я же не могу ни говорить, ни дышать. И не понимаю, что,
– Я проверил ее пульс, честное слово. Она была мертва. Я больше ничего не мог сделать.
– Ты мог позвать кого-нибудь на помощь! – рявкаю я. – Все знают, что ты напиваешься на вечеринках. Разве помощь бабушке не важнее возможных неприятностей?
Я делаю шаг к нему, не зная, что собираюсь сделать, но меня удерживает Калеб.
– Ты знал обо всем этом, не так ли? – спрашивает он Лео, и тот нерешительно кивает. – Объяснись.
Лео делает глубокий вдох, будто от этого зависит его жизнь. Я прислоняюсь к Майлзу в поисках поддержки.
– Когда я приходил, чтобы поработать в саду, бабушка часто там бывала. Я стал замечать, что иногда она… не очень хорошо выглядит. Стоило ей просто пройти от сада до патио, как она начинала задыхаться. И прижимала руку к груди, как будто у нее что-то болело. Тогда она садилась, потому что на нее нападала слабость или головокружение. Как-то раз я спросил ее, как она себя чувствует, после того как увидел, что она глотает какие-то таблетки. Я думал, что она ничего мне не ответит, но она вдруг… посмотрела на меня так, будто она не Айрис Роузвуд, а самый обычный человек. Она выглядела
– Выходит, она сказала об этом