– Ты не заходил в дом дяди, – говорю я. Дэйзи еще удивилась, что Лео взял подсказку со стола, хотя она сама ее не заметила. – Ты задержался, потому что тебе надо было переписать ее. Но тебе надо было обставить дело так, будто ты побывал в доме моего дяди и взял ее сам.

Еще один виноватый кивок. Но от этого у меня не уменьшается острое желание выбить ему зубы.

– А та связка ключей открывает замки по всему городу, да?

– Да, она дает доступ в самые важные места. Так я попал в «Плющ», музей и кулинарию.

– Как удобно, да? – со злостью говорю я.

– Как ты сумел обойти охранную систему в музее? – спрашивает Калеб.

Лео смотрит в пол.

– Бабушка сказала мне, в какую дверь надо пройти ночью, чтобы оказаться ближе всего к помещению охраны, и сообщила код, который нужно ввести, чтобы отключить систему. Она знала этот город как свои пять пальцев.

– А она сообщила тебе, зачем все это нужно? – спрашиваю я, чувствуя пустоту, зияющую внутри, словно прореха в ткани, становящаяся все шире и шире. – И знала ли она правду о дяде Арборе и моем отце?

– Не знаю, – тихо отвечает Лео. – Но она сказала, что беспокоится о тебе.

– В этом не было нужды. Я в порядке.

Но это явно не так. Мой голос жалко дрожит, глаза туманят слезы, кожа горит, так что я далеко, далеко не в порядке.

– Но бабушка не была в порядке, – говорит Дэйзи. – Возможно, именно поэтому она и уволила Стьюи и других слуг, работавших в особняке. Она знала, что ее состояние становится все хуже, и не хотела, чтобы кто-то увидел ее такой.

Я заставляю себя припомнить неделю, предшествовавшую вечеринке. Казалось, бабушка была в норме, но, должно быть, она скрывала, что ей нехорошо.

И тут меня осеняет. На вечеринке она задыхалась. Я тогда подумала, что это от быстрой ходьбы, но если она понимала, что ее состояние ухудшается, то, может быть, именно поэтому и отправила меня в дом Дэйзи. Чтобы я не видела ее такой.

– Я по-прежнему уверен в том, что сказал прошлым вечером, – тихо говорит Калеб. – Возможно, Айрис знала правду о том, что твой дядя сделал с твоим отцом, но, кроме всего прочего, она сделала все это ради нас. – В эту минуту только его добрые карие глаза и удерживают меня от того, чтобы окончательно не сорваться. – Она знала, что каждый из нас испытывает мучительное одиночество. И что нам придется худо, если мы не научимся впускать других в свою жизнь.

В глубине души я понимаю, что он прав. Но я не могу не думать о том, что если бы я не устроила сцену и осталась в особняке, то смогла бы спасти ее. Что я могла бы вызвать «Скорую», как только случился этот инфаркт, и обнимать ее, пока не прибыли медики. Я пришла слишком поздно, чтобы спасти отца, но, возможно, в случае с ней я бы не опоздала. Она могла стать моим вторым шансом, а я могла бы стать вторым шансом для нее.