– Именно. Для возрождения нужны глаза демонанта. Чтобы видеть демонов и их следы.

– Как я не понял! Как мог это упустить! Ведь раньше страхом называли демонов. Глаза, чтобы видеть страх.

– Миша.

– Все будет хорошо, пап.

– Я предупредил всех, тебя ждут в Обители.

Михаил отключил звонок, вошел в зал и увидел, что пропал его журнальный стол. Он почувствовал, как накалился воздух и по коже побежали мурашки. Демонант засунул руку в карман, достал цепочку с крестом, удобно обмотал ее вокруг ладони и проследовал на кухню. Кастрюли валялись на полу, а шкатулка с демоном-вещью отсутствовала. Райлиев без раздумий пошел к себе в кабинет.

Как только Михаил распахнул дверь, то сразу увидел следы Селестия и Фелиона. Он проследовал к шкафу, выдвинул ящик, где хранил шокер, сборник заговоров против демонов и их воздействий, еще одну цепь и крест, освященные святой водой реки Иордан, и другие предметы, которые использовали демонанты в обрядах. Но и там было пусто. Райлиев набрал сыщика.

– Привет, Рай! – сказал Фелион, стоя позади него. Демонант резко обернулся и посмотрел на крупного лысого мужчину, аккуратно убирая включенный телефон в карман. – Пришлось сменить тело. Вы слишком усердно меня искали.

– Зачем тебе это? Ты же демон сострадания.

– Я не хотел быть сожранным, вот и все.

– Это Селестий?

– Пошли, сейчас сам все узнаешь. Только без глупостей, – сказал демон и направил на Михаила пистолет.

– Может, начнешь? Или ты ему в прислужники заделался.

– Нет, – тяжело вздохнул Фелион. – Я знал его когда-то очень давно. Мир действительно тесен. Несколько лет назад мы случайно столкнулись на улице. Я тогда был в форме медбрата. Перебросились парой слов. Ничего не значащих. А два месяца назад Селестий пришел и сказал, чтобы я помог ему возродить артефакт. Если бы я отказался, то сам стал бы едой. Но я добр, выбирал тех, кому и так суждено было умереть.

– Конечно, ты же демон сострадания. И на том спасибо, – ответил Михаил с нотками сарказма в голосе. – Но ты мог рассказать мне, помочь остановить его.

Фелион усмехнулся.

– Ты смертен, Рай. Вы все смертны. А мне с ним еще жить тысячи лет. Мир слишком тесен для нас, и я не хочу иметь Селестия в качестве врага. Кто знает, что будет еще через пятьсот лет?

– Но гниль, она уничтожит все. И демонов тоже.

Уголок рта Фелиона дернулся, но тут же он приказал Райлиеву идти в подвал. Они спустились в темное прохладное помещение, где Михаил хранил всякий хлам. На потолке горела одинокая лампа без люстры, а на полу у стены лежала без сознания Антонина. Ее лицо было бледное и безжизненное. Селестий в теле Дениса вальяжно сидел у дальней стены на рабочем кресле Райлиева, которое он перетащил из кабинета. На его плече висела сумка Зенина. А рядом с ним стоял журнальный стол из зала, на котором лежала открытая шкатулка.