Демон крутил в руках шарф Киры, в котором сидел демон. Увидев это, Михаил приготовился броситься на него, но почувствовал, как ему в спину упирается дуло пистолета.

– Убери от него свои грязные руки, – процедил Райлиев, смотря на шарф.

– Добро пожаловать, Рай, – пропел Селестий с хищной довольной улыбкой на лице. Он поднес шарф к лицу и втянул воздух. – Как же вкусно.

– Я убью тебя, – выплюнул Райлиев, а демон только рассмеялся.

– Увы, но это пустая угроза, Рай. Но давай не будем начинать наше сегодняшнее общение с негатива. – Селестий кинул шарф в шкатулку и закрыл крышку. – Еще пожелания?

– Отпусти ее, – грозно приказал Михаил, кивнув на Антонину. – Она уже выкрала для тебя артефакт.

– Да, ее слезы и кровь этого никчемного больного тела ее сына помогли создать эту прелесть. – Он похлопал по сумке.

– Вот и отпусти. Она уже не нужна тебе.

Селестий рассмеялся.

– Ты ошибаешься, Рай. И ее уже не отпустить. Человек не может жить без души, даже прогнившей.

– Она предатель… – сообразил Райлиев.

– Именно. Вас, людей, так легко сбить с пути и заставить помогать. Главное – сделать верное предложение. Ее сын заболел, а я пообещал исцеление с помощью чудо-артефакта. И она стала такой покладистой. Предала все, во что верила и чему служила всю жизнь. Бескрайняя материнская любовь. А ты думал на кого-то другого?

– Зачем ты тогда убил Виктора?

– Ой, а ты решил, что он предатель? – усмехнулся Селестий. – Неувязочка вышла, но он же никого не предавал. Отслужил свое, и хватит. Тем более он был труслив, так испугался, когда вы стали его подозревать, что пришлось избавить его от страха, – засмеялся Селестий. – Хотя сам мечтал об этом. Так жаждал стать значимым. И чтобы вы все наконец заметили его. Но это уже неважно.

– Это важно, – разозлился Райлиев.

– Да? А я думал, что вы начали искать ответы только тогда, когда я кинул на тебя тень подозрения. Разве полиция, да и ты, стали бы расследовать дело Валова и Петрова, если бы там не было моих посланий и магии? – пропел Селестий последнее слово.

– Про то, что некоторые люди похожи?

– Ага.

– И чем же они были похожи? Приближающейся смертью?

– Смертью, жизнью, и не они, а вы, Рай. Не цените, что имеете, а потом всю жизнь мечтаете о том, чего уже не вернуть. И до них никому не было никакого дела. Как и тебе. Вам, людям, никогда нет дела до других. Словно вы существуете замотанными в кокон своих жизней. Проходите мимо, считая, что раз это произошло не с вами и не с вашими родными, то это вас не касается. Задираете воротники, отворачиваетесь, не хотите видеть. Мысленно делите себе подобных на сорта: есть не очень стоящие, а за кого-то надо бороться.