София посмотрела на своего адвоката, и тот кивнул ей.

– Без комментариев.

– В частности, с данными, связанными с убийством в Польше в прошлом году и с убийствами в Германии и Хорватии годом ранее.

– Без комментариев.

Сю опустила взгляд на свои заметки.

– О… было еще два убийства в позапрошлом году, в Испании. Прошу прощения… сама не знаю, как я могла про них забыть. Еще и сразу два за неделю – впечатляет.

– А у вас бывают скидки? – спросил Миллер. – Ну, типа “два по цене одного”?

Очередной взгляд на адвоката.

– Без ком…

– Как вы, однако, хорошо устроились. – Миллер посмотрел на адвоката, краснолицего старика по фамилии Эскотт. – Приходите, смотрите этак лениво на улики, велите клиенту ничего не говорить, а потом сидите себе с довольным видом и думаете, когда уже откроются пабы. Вот и вся работа. Сколько вы там получаете… двести фунтов в час?

Эскотт выпрямился и открыл было рот, но Миллер уже переключился на Софию.

– А вы ходили смотреть какие-нибудь достопримечательности, когда туда ездили?

София не ответила.

– Я про Испанию. Всегда мечтал побывать в Барселоне.

– Я тоже, – призналась Сю. – Посмотреть Гауди…

Миллер повернулся к ней.

– Это сыр, что ли?

– Сыр “гауда” в Голландии. А в Испании – Гауди.

– Это что-то типа местного “манчего”?

Эскотт, казалось, в любой момент готов был перебить их и спросить, какое отношение сыр имеет к преступлению, в котором обвиняют его подзащитную, однако Миллер и Сю не собирались давать ему такой возможности.

– Гауди – это архитектор.

– А, точно.

– И в Барселоне полно его зданий.

– Век живи, век учись.

Миллер и Сю продолжили разговор, словно не замечая Софию.

– Вот я одного не могу понять. Ее работа… скажем так… не пользуется большим спросом, однако она, очевидно, большой профессионал.

– Я бы сказала, что даже круче.

Миллер указал на заметки Сю.

– Ну, вот посмотри на это резюме. Исполнительная, владеет разными шпионскими техниками, явно подходит к каждому “заказу” с фантазией, мастер маскировки, очень милая и аккуратная.

– И не говорите, – согласилась Сю.

– И так до сих пор. – Миллер покачал головой. – До тех пор, пока не случилась эта история в отеле “Сэндс”.

– Громкое вышло дельце.

– Вот именно. Очень громкое.

София нервничала, ее дыхание учащалось.

– Думаешь, она просто стала более расхлябанной? – спросил Миллер. – Отвлеклась на что-то или еще что в таком духе?

– Всякое бывает, – сказала Сю.

– Да, и на старуху бывает проруха.

София хмыкнула и схватилась за край стола. Она явно очень рассердилась – именно этого и добивались Миллер и Сю.

– Или, может быть, она просто утратила пыл, – кивнула Сю. – Такое тоже случается.

– Еще как, – подтвердил Миллер. – Идешь такой себе по Европе навстречу приключениям, с рюкзаком и сумкой с пистолетом наперевес, а потом вдруг ни с того ни с сего – раз… и все ощущения куда-то пропадают. Ты вроде бы и готов выполнять задание, а вроде бы и прежнего запала уже нет. И ты, конечно, стараешься все сделать, потому что ты профессионал, но работаешь уже абы как, и в итоге все идет коту под хвост, потому что…

София подалась вперед.

– Это из-за него все пошло коту под хвост. Из-за Шепарда.

Миллер и Сю дружно повернулись к ней. Эскотт вздохнул и покачал головой.

– Я сделала свою работу, а потом он пришел и все испортил. И все пошло не по плану.

– Ох ты ж, – выдал Миллер.

– Он попросил меня позвонить, когда я все закончу, и сообщить ему, что Катлер мертв. Он сказал, что будет ждать поблизости.

Теперь у Миллера сложилась более четкая картина. Барри Шепард приехал в отель, потому что по какой-то причине захотел быть поближе к месту событий; быть там, когда любовник его жены получит по заслугам. Миллер представил Софию Хаджич в вечер убийства: вот она выходит из номера Катлера, вот звонит заказчику, чтобы отчитаться о выполнении задания, – и вдруг с ужасом слышит, что его телефон звонит в соседнем номере. Возможно, она просто постучала в дверь и ворвалась внутрь, а может, Шепард сам открыл дверь и вышел в коридор. В любом случае…

– Держу пари, вы не ждали, что он окажется настолько поблизости, – сказал Миллер.

– Нет, это… было неожиданно.

– Значит, вы его убили, потому что он мог вас опознать?

– Он сам виноват. Он не должен был туда приезжать.

– Я передам ваши слова его вдове, – сказал Миллер. – Уверен, они ее очень утешат.

Сю собрала свои заметки, и Эскотт сделал то же самое. Его подзащитная созналась, и это означало, что он может отправиться в паб немного раньше, чем планировал. Но Миллер пока никуда не торопился.

– Конечно, бывают дни, когда я думаю: лучше бы я остался дома в кровати, – сказал он. – Играл бы себе на гитаре или возился с крысами. – Он повернулся к Сю и Эскотту. – Я играю на гитаре, и у меня дома есть крысы… Но в основном мне очень нравится моя работа, и мне всегда интересно узнать, что другие люди думают о своей. – Он наклонился через стол. – Что скажете, София?

Она пожала плечами и усмехнулась.

– Деньги. Дело всегда в деньгах. Вряд ли вы поймете.

– А, вот оно что, – Миллер откинулся назад. – Ну, слава богу. А то бы я сегодня не уснул.

– Я убиваю не потому, что мне это нравится. – Она покачала головой. – Вот еще глупости. Зачем нужна работа, если не чтобы получать деньги? Деньги, которые можно копить.

– Справедливое замечание, – согласился Миллер. – И я очень восхищаюсь вашей дальновидностью – хотя там, куда вы отправитесь, ваши сбережения вам вряд ли понадобятся.

– Вы все еще не понимаете. – София опустила глаза и медленно покачала головой. – Мне важен каждый пенни. Как думаете, зачем я опустошаю их кошельки? Каждый пенни! Я откладываю их, потому что так надо, потому что я посылаю их в Сербию своей семье. Вернее, тому, что от нее осталось…

Миллер подождал. Молодая женщина с трудом сглотнула и скривилась от боли – явно не физической.

– Все, что я сделала, все эти убийства – для вас это что-то ужасное… Но совсем другое дело, когда у тебя на глазах убивают твоих родителей. Когда тебя заставляют вытирать кровь, а потом копать им могилы. – Ее лицо от мрачных воспоминаний застыло в жуткой гримасе. – Когда тебя заставляют делать… всякое разное.

Миллер сидел как зачарованный.

– Я выросла среди смерти, как вы росли среди игрушек, плюшевых мишек и пазлов. – На ее глазах выступили слезы, но она даже не попыталась их вытереть. – Представьте: смерть вокруг тебя каждую минуту, каждый божий день – мне оставалось только делать все возможное, чтобы остаться в живых. Чего бы мне это ни стоило, ясно вам? Мне повезло…

Сю уставилась на Миллера. Он жадно ловил каждое слово.

– Серьезно? Вы купились?

Миллер увидел, что София подмигнула ему и улыбнулась.

– Нет. – Он откашлялся и посмотрел на Сю как на умалишенную. – Конечно же, нет…

Сю объявила, что допрос окончен, и выключила запись. Они с Миллером поднялись на ноги. Адвокат пробормотал что-то про сыр и потянулся за своим пальто.

Миллер остановился в дверях.

– Что ж, спасибо, – провозгласил он. – Было круто. – Затем он повернулся к Софии Хаджич. – Да, и… от имени себя, своей команды и особенно от имени вдов Эдриана Катлера и Барри Шепарда хочу вам сказать: чтоб вас кошки взяли, а кошек – черти.

Выйдя из комнаты для допросов, они увидели Тима Салливана, который о чем-то разговаривал с Эйкерс. Они наблюдали за всем через камеру, и пока Эйкерс и остальные сияли и аплодировали, Салливан ограничился легким кивком, как бы поздравляя их с хорошо выполненной работой.

Во всяком случае, работа точно была выполнена.

– Я хотела сказать вам… тебе… – Сю выглядела немного взволнованной. – В общем, какое-то время…

– Так-так?

– Когда мы только начали работать вместе, Салливан использовал меня… скажем так, как информатора. Он хотел, чтобы я все ему докладывала.

– Да что ты? – Миллер печально вздохнул. – Да уж, хоть и бездарность, но гений.

– Он специально попросил меня не спускать с тебя глаз.

Миллер решил не говорить Сю, что он с самого первого дня прекрасно знал об этой слежке. И счел это отличной возможностью проверить, из какого теста сделана его новая напарница.

– Ну и как, получилось?

– Да как тебе сказать, – вздохнула Сю. – Мои глаза так часто меня подводят…

Заключительный шаг. Поступательное звено

Заключительный шаг. Поступательное звено

Глава 63

Глава 63

Фред и Джинджер с писком носились, как маленькие пушистые вихри по клетке, и разбрасывали сено, а Миллер сидел и наигрывал на гитаре какую-то мелодию, название которой никак не мог вспомнить. Мелодия была непринужденная, ритмичная – и как раз под настроение.

День прошел хорошо.

Он вспомнил, какой гордостью и радостью светилось лицо Сю, когда она предъявила Софии Хаджич официальные обвинения. Королевская прокурорская служба почти сразу дала свою санкцию, и Миллер предложил Сю выступить свидетелем.

– Но почему я? – спросила она, когда они прошли мимо дежурного.

– А почему бы и нет?

– Но разве ты не…

– Нет, это должна быть ты. – Миллер сделал паузу. – За последнее время тебе пришлось многое пережить.

Сю некоторое время буравила его удивленным взглядом, а потом до нее дошло.

– А, я поняла. – Она шагнула вперед и подняла лист с обвинением. – Ну да, верно… Тогда я не возражаю.

Он вспомнил волнение в голосе Говарда, когда Миллер позвонил ему и сообщил, что все в ажуре. И еще гордость; гордость, которую мог бы испытать и родной отец, если бы не шлялся где попало, ища, кого бы развести или пристукнуть. Говард сказал, что ему не терпится все рассказать Мэри и остальным, и пообещал, что после следующей тренировки они устроят в “Бычьей голове” большой праздник.