Акуник, зло подумал Кирилл, это точно Акуник, ее метод, когда жертва, уже будучи обработанной, не бежит исполнять приказ безмозглым зомби, а еще какое-то время сохраняет остатки разума, после чего – щелчок, и команда активирована. Банза пытался научить этому трюку всех студентов, но получалось только у Акуник и в меньшей степени у Оксаны. Этот удар был в высшей степени удивителен, Кирилл не ожидал, что Ирине так быстро удастся подвести контрмину. Оставался вопрос, действовала ли она одна или в компании с Чирцовым, самым мощным и самым опасным агентом группы, если не считать Банзу, сила которого была почти безгранична, но плохое знание языка и черная кожа делали его бесполезным исполнителем. И самое ужасное, что сейчас Ирина могла как стоять в соседней подворотне, так и находиться на другом конце города, с железным алиби, и ей бы ничего нельзя было вменить, ведь Кирилл собственными руками писал пессимистичные отчеты о том, что группа «Красные ведьмы» не оправдала возложенных на нее ожиданий.

– Что нам делать? – всхлипнула Юля.

– Я думаю, – сухо ответил он. – И что-нибудь придумаю.

Весь ужас заключался в том, что придумать ничего было нельзя, кроме как практически честно рассказать милиции о том, что сын ни с того, ни с сего напал на отца и мачеху, вооружившись монтировкой. Только кто в это поверит? Ботаник, научный сотрудник, абсолютно трезвый, совершает дикое нападение на хорошо обученных и вооруженных сотрудников КГБ. За такое короткое время не сфабриковать медицинскую справку о душевной болезни, да и свидетели не соврут, тем более что в своем НИИ Илья регулярно и основательно проходил медкомиссию. Вот такие происшествия и ставили в тупик всех следователей, кто так или иначе соприкасался с деятельностью «Красных ведьм». Нелепые, нелогичные убийства, которые ничем нельзя было объяснить. Кириллу показалось, что где-то далеко хохочет Ирина Акуник.

Отпихнув жену, Кирилл пополз на кухню, вытащил из холодильника бутылку водки и торопливо влил в горло мертвого сына, поморщившись от содеянного. Очень топорно, любая нормальная экспертиза покажет, что спиртное влили уже покойному, ведь в крови его не будет. Но для первоначального осмотра сойдет, а там как карта ляжет, все равно труп некуда девать. Не обращая внимания на трясущуюся Юлю, Кирилл быстро разложил на столе кое-какие закуски, взял рюмку, вложил в руку сыну и тут же забрал, поставив на стол еще одну, плеснул в каждую по паре капель водки, после чего сам щедро глотнул прямо из бутылки.

– Ничего не выйдет, – мертвым голосом сказала Юля. Он подбежал к ней и, схватив ладонями прямо за щеки, убедительно произнес:

– Выйдет. А теперь слушай внимательно: он был давно в тебя влюблен, признался в чувствах, ты отказала, я дал ему по морде и выгнал вон, он полез с монтировкой.

Юля отпихнула руки мужа и поглядела на него с яростью.

– Ничего не получится, ты что, не понимаешь? Ты только хуже сделал!

– Все получится. Мы выиграем время.

– Для чего? – с тоской спросила она. – Ты еще надеешься, что нам удастся сбежать? Кирилл, это безнадежно. Даже если нам поверят в милиции, не забывай, что есть еще парочка людей, которые только что отправили к нам Илью. И уж они никаких шансов нам не дадут, даже на чистосердечное.

Юля, безусловно, была права, но Кирилл не мог допустить мысли, что парочка сопляков его обыграла, и потому, обняв жену, мрачно сказал:

– Не переживай. Я разберусь.

Стоя у окна, Ирина напряженно вглядывалась в очертания темного двора-колодца. Свет во всей квартире был выключен. В спальне, на узкой кровати, неподвижно сидела старуха, хозяйка этого жилья, и только изредка клацала отвисающей челюстью. Ирина о хозяйке не думала, все равно отсюда придется уходить, а бабка завтра проснется и ничего не вспомнит… Если проснется, конечно, дозу ей, впрочем, дали крохотную, как младенцу, поскольку никаких действий старухе совершать не требовалось, сиди себе и не шевелись до утра.

– Ничего? – спросил Егор.

– Ничего, – ответила Ирина. Она нервничала, ладони потели, она торопливо вытерла их о юбку. После того как в окнах Царенко вспыхнул и погас свет, больше ничего не произошло.

На квартиру некой Марии Петровой, одинокой пенсионерки, их навел сынок Кирилла, под препаратом он, обмякший и безвольный, выболтал сведения обо всех знакомых ему людях, живущих в подъезде напротив, в том числе и о старой женщине, которая когда-то угощала его яблоками. Петрова охотно пустила их в квартиру, где получила свою долю колдовской жижи, уселась на кровать и затихла, а Ирина продолжила накачивать Илью препаратом и указаниями. Заряженный до предела Илья отправился в квартиру отца, прихватив монтировку из машины и банки с икрой, что выдали ему в институте. Оставалось дождаться результатов.

– Он мог сорваться? – спросил Егор. – Если предположить худшее: Кирилл его обезвредил, Юлька сняла установку.

– У Юльки бы сил не хватило ее снять, – мрачно, но с определенной долей самодовольства ответила Ирина. – Если предположить худшее, то Илья сейчас мертв или тяжело ранен. Но я надеюсь, что он успел разобраться с этой парочкой.

– Уверена, что у Юльки не хватит сил?

– Да ни в чем я не уверена! Ясновидение в курс обучения не входило. Если Илья мертв, это очень плохой вариант, но и он меня устраивает, хотя я вовсе не так хотела отомстить. Царенко все равно не выкрутится легко. А нам при любом варианте придется бежать.

– Я бы пошарил в их квартирке, – мечтательно произнес Егор и с хрустом потянулся. Ирина мельком взглянула на него, сидящего на узкой жесткой софе. – У них наверняка кубышка набита под завязку, помнишь Юлькины брюлики? Может, их тоже делали на заказ? Дома как пить дать есть и другие алмазы из Конго, мне бы они очень пригодились.

– И где бы ты их сбыл?

– Ну… Есть варианты… Сменить тебя?

– Смени, я хоть чаю выпью. И поесть бы не мешало, может, нам тут до утра торчать. Пойду пошарю у бабули в холодильнике.

Найти чашки, чай и что-то съестное на чужой кухне Ирине удалось не сразу, а когда она разложила на блюдце грубо порезанные туповатым ножом бутерброды, блюдце выскользнуло у нее из рук и грохнулось о стол, треснув пополам. Оставив блюдце, Ирина прижала ладони к лихорадочно горящим щекам. Пальцы тряслись.

– Все в порядке? – негромко спросил Егор из гостиной.

– Да, – ответила она. – Темновато тут, тарелку грохнула. Сейчас будет чай…

Голубой цветок газовой горелки рассеял мрак. Дожидаясь, когда чайник закипит, Ирина думала о том, что делать дальше. В голове, помимо мечущихся мыслей о собственной навсегда брошенной квартире, небольших деньгах на сберкнижке, настойчивой птицей билась мысль: а что имел в виду Егор, когда говорил о камнях? Не припас ли он чего, ведь ему, в отличие от Ирины, приходилось сопровождать африканские алмазы? И что, если их часть осела у него в карманах? Теперь, разобравшись с Царенко, Егор мог выпутаться из ситуации с наименьшими потерями. Чирцов в большей степени был полевым работником, из всей группы именно он оказался самым опытным, так что мог замести следы. Сейчас, когда они оказались в смертельной западне и вынуждены огрызаться, Ирина для Егора союзница. Но что будет потом?

Чайник закипел. Ирина разлила кипяток по чашкам, долила сверху испитую заварку, подумав, что следовало сделать наоборот, но этому напитку ничего бы уже не помогло, бабка наверняка доливала в заварник снова и снова, и шарить по шкафчикам в поисках чая Ирина не хотела. Но отнести чай в гостиную она не успела.

– Кажется, началось, – негромко сказал Егор. Оставив чашки на столе, Ирина бросилась к окну.

У подъезда Царенко действительно началась какая-то суета. Подъехали машины: милиция и «скорая помощь», практически одновременно, из-за чего у дверей образовалась толчея. Наблюдая за происходящим из-за тюлевой занавески, Ирина подумала: сейчас бы ей очень пригодились ее белый халатик и стетоскоп, вошла бы следом за всеми и под шумок лично переломила бы тонкую Юлькину шейку. Егор тихо сжал ее руку, Ирина ответила слабым пожатием. Более часа не происходило ничего, а потом санитары без лишних церемоний выволокли на носилках накрытое простыней тело высокого мужчины, но в полумраке разглядеть, кто там, никак не удавалось. Оба они, Илья и Кирилл, были около двух метров ростом. Санитары заволокли тело в машину «скорой» ногами вперед. То, что лицо пострадавшего было накрыто, добавило Ирине оптимизма. Скорая не успела отбыть, как во двор въехала черная «Волга».

– А вот и наши, – прошептал Егор.

Ирина просунула пальцы в ажурные дырочки тюля и слегка надорвала их, расширяя обзор. Кирилл и Юля, имея корочки сотрудников КГБ, вряд ли отправились бы на допрос в милицию. Так что появление дежурной бригады собственного ведомства не было удивительным. Удивительным было то, что вместе с тремя мужчинами в штатском из машины вылез милиционер в форменной шинели, молодой, мордастый и как будто слегка знакомый. Один из агентов кратко дал милиционеру инструкции, и тот, отдав честь, остался у машины. Ирина впилась в него взглядом. Милиционер, как ей показалось, двигался странновато, дергал плечом и будто бы берег его. Ирина похолодела, обуреваемая дурным предчувствием, и почти вплотную приблизилась к стеклу, стараясь разглядеть лицо сотрудника МВД.